Опиаты в сша


Америку победили наркотики

Президент США Дональд Трамп сообщил, что намерен объявить в стране режим национальной чрезвычайной ситуации в связи с массовым употреблением обезболивающих препаратов, содержащих искусственные опиаты.

«Опиоидный кризис — это чрезвычайная ситуация, и сейчас я официально заявляю, что это чрезвычайная ситуация», — сказал Трамп репортерам в Нью-Джерси, где он сейчас проводит летние каникулы.

«Мы намерены разобраться с этим, и мы намерены ввести режим национальной чрезвычайной ситуации. Это серьезная проблема, с которой мы раньше никогда не сталкивались», — заключил Трамп. По его словам, администрация уже начала подготовку проекта соответствующего документа, чтобы официально ввести режим ЧС.

Неделю назад в Вашингтоне состоялось заседание комиссии Белого дома по опиоидному кризису. Проводивший его губернатор Нью-Джерси Крис Кристи настоятельно рекомендовал Трампу объявить национальный режим чрезвычайной ситуации из-за бума наркотической зависимости.

По словам Кристи, официальное введение режима ЧС позволит получить больше поддержки и ресурсов, чтобы бороться с эпидемией смертей от передозировок.

В частности, при ЧС Белый дом сможет добиться большего финансирования и получить расширенный доступ к разнообразным формам лечения от зависимости, что даст правительству значительную гибкость в установлении правил и ограничений.

Национальный режим чрезвычайной ситуации обычно вводится на короткий период для борьбы с конкретной проблемой, как, например, было с распространением вируса Зика. СМИ отмечают, что не вполне ясно, как объявление режима ЧС поможет стране справиться с такой долгосрочной и комплексной проблемой здоровья граждан.

«Мы собираемся потратить много времени, много усилий и много денег на то, чтобы противостоять опиоидному кризису», — утверждает Трамп. «Это проблема мирового масштаба, не только проблема Соединенных Штатов», — подчеркнул американский президент.

Согласно докладу комиссии Белого дома по опиоидному кризису, от передозировки наркотическими веществами в США ежедневно гибнут более 100 американцев.

Авторы доклада отмечают, что из-за наркотиков «Америка за каждые три недели теряет больше граждан, чем за 11 сентября». Как сообщает Центр по контролю и предотвращению заболеваний США, в 2015 году опиоиды стали причиной смерти более 33 тыс. человек.

Сообщалось, что использование искусственных опиатов в США увеличилось за последние 25 лет примерно втрое — до более чем 200 млн рецептов, выписываемых ежегодно.

Трамп провел крупный брифинг по этой проблеме во вторник, 8 августа, однако тогда он не стал затрагивать вопрос о принятии мер, которые ему порекомендовала комиссия. Вместо этого американский президент говорил о необходимости пресечь наркотрафик в страну и сделать так, чтобы молодые люди никогда не начинали употреблять наркотики. Он также не поднял тему доступа к медицинской помощи при наркотической зависимости.

11 августа главный нарколог российского Министерства здравоохранения Евгений Брюн прокомментировал ситуацию с наркотиками в США, отметив, что к эпидемии наркотических препаратов-опиатов привела многолетняя политика Соединенных Штатов, направленная на повсеместное внедрение программ заместительной терапии для наркозависимых граждан и на легализацию легких наркотиков.

«Западный мир — Европа, Америка и другие страны, не только в христианском мире, — идет по пути ползучей легализации наркотических средств. Началось это еще в 1960-х годах, когда впервые в Америке в рамках борьбы с героиновой наркоманией стали раздавать метадон в качестве заместительной терапии… До Трампа были демократы, которые очень либерально относились к проблеме потребления наркотиков, и, в сущности, история последних десятилетий Америку привела к такому кризису», — заявил Брюн в ходе пресс-конференции в МИА «Россия сегодня».

Заместительная терапия предполагает назначение наркозависимому человеку медицинских и других препаратов вместо того наркотика, который он употребляет.

По словам эксперта, данная практика никогда не приводит к излечению наркоманов и не помогает им социализироваться. Нарколог добавил, что доступность марихуаны и обезболивающих препаратов также приводит к распространению наркомании.

«Количество потребителей вот таких аптечных наркотиков резко возросло — 27 млн американцев получают наркотические средства, обозначается в докладе [Криса Кристи. — «Газета.Ru»]. Это колоссальная цифра, она в голове не укладывается », — сказал Брюн.

www.gazeta.ru

Ученые назвали причины "героиновой эпидемии" в США

Проанализировав то, как менялось экономическое и социальное положение этих регионов страны последние десять лет, ученые обнаружили, что число героиновых наркоманов и смертей от передозировки максимально выросло там, где ситуация ухудшилась сильнее всего.

Так, подобную картину увидели в штатах северо-востока страны, где сосредоточены старые промышленные центры и угольные шахты в состоянии упадка. То же произошло на севере Калифорнии и в некоторых южных штатах Америки, где экономическая депрессия царит уже более десяти лет. Чем выше был уровень экономического неблагополучия, социальных проблем и чем больше было разводов, тем чаще местные жители умирали от наркотиков.

Все это, как считает Моннат, говорит о том, что эпидемию опиатов будет невозможно победить силовым путем, уничтожая крупные партии наркотиков и арестовывая их поставщиков. Для ее ликвидации необходимо разобраться с социальными и экономическими проблемами, толкающими  в сторону наркотиков, — предоставив людям достойные условия жизни, работу, а также способствовуя укреплению семей, заключают ученые.

ria.ru

Опиоидная и героиновая наркомания в США

Это было в Новом Орлеане в 1970-х, и мы, ребята 9-ти, 10-ти и 14 лет, были «в командировке» по поручению своих родителей. Местный аптекарь видел смышлёного мальчишку, у которого в руке был рецепт, выписанный доктором — так получилось, что это был наш отец — на «Викодин». Что тут могло быть плохого?

Беготня в аптеку за «Викодином» и в супермаркет за пивом «Дикси» были нашими обычными «командировками» на протяжении всего детства, и только много лет спустя, уже довольно взрослыми, мы осознали, что у наших родителей была не только зависимость от «Викодина», которой отчасти объяснялась большая часть жестокого обращения, от которой мы страдали в детстве, но мы обнаружили, что наш отец был индейской версией Грегори Хауса. И года спустя, когда я смотрел телесериал «Доктор Хаус», рассказывающий о докторе, который причинял вред самому себе, это нисколько не вызывало у меня недоверия.

Сейчас, через много лет, мы живём в коллективном гипер-реальном мире, где наркотическая зависимость однажды была представлена как нечто,  относящееся к прошлому, от которого предохраняет риторика кампании Нэнси Рейган «Просто скажи «нет»» и особенно изображения представителей расовых меньшинств, сидящих на крэке, очень даже с нами в настоящем. Как и программы «полового просвещения, ограниченного воздержанием» никак не способствовали снижению уровня беременности среди несовершеннолетних, «говорить «нет»» одному наркотику приводит к тому, что приходится говорить «да» другому, а рынок создаётся только для тех, кто ищет «законного максимума». В сегодняшнем мире реальность довольно обескураживающая, если мы поскребём по поверхности, чтобы увидеть, как эта форма опиоидной наркомании была создана, и совсем не из-за недосмотра государственных органов.

7 мая 2016 года бывший комиссар Управления по контролю за пищевыми продуктами и медикаментами (1990-1997 гг.) Дэвид А. Кесслер конкретизировал проблему опиоидной эпидемии в Соединённых Штатах в то время, как кризис нарастал, но всё ещё недооценивался. В «Нью-Йорк Таймс» он писал:

«Начиная с конца 1990-х годов, фармацевтические компании продавали препараты с высоким содержанием опиатов, использовав концепцию, основанную на недостаточных научных данных, что, вне зависимости от длительности курса лечения, пациенты не становятся зависимыми от опиоидов. Это оказалось одной из величайших ошибок в современной медицине».

Нейвин Гордон упрекает Кесслера за эти комментарии, заявляя:

«Мы просим изменить формулировки. Это была не ошибка. Реальность в том, что врачи в руководстве Управления по контролю за пищевыми продуктами и медикаментами (FDA), Американской медицинской ассоциации (AMA) и Федерации государственных медицинских комиссий сознательно пренебрегли научной достоверностью и более чем 150-летним опытом, касающимся опасности опиоидов. Это было просто катастрофическим нарушением их долга, заключённого в формулировке  «не навреди». В  соучастии с фармацевтическими компаниями многие врачи и медсёстры отказались от своей ответственности перед  больными, выписывая рецепты на наркотики. Последствия сегодня бросаются в глаза.  Более сотни тысяч людей получили передозировку и умерли, 3 миллиона человек стали наркоманами, и эта эпидемия продолжает разрушать семьи по всей стране».   

Как могло FDA так презренно пренебрегать своими  обязанностями, позволяя фармацевтическим компаниям диктовать ему политику, приведшую к самому большому увеличению опийных наркоманов в новейшей истории? Мы переживаем крупнейший кризис в здравоохранении, а факты ужасают: с 1999 года 200 тысяч американцев умерли от передозировки в результате приёма  «Оксикодона» и других рецептурных опиоидов; 37% американцев знают кого-то, ставшего наркоманом в результате приёма выписанных ему опиоидов или болеутоляющих; примерно каждый четвёртый американец знает кого-то, кто получил передозировку этих наркотиков; и примерно 1000 человек в неделю умирают в США в результате передозировки наркотиков. А из тех, кто выживает, многие становятся фигурантами в преступлениях, связанных с наркотиками, многие теряют семьи, у других огромная задолженность по кредитным картам. И это достигло эпического размаха там, где кризис ударил по населению так жестоко, и в таких местах, как, например, Миддлтон, Огайо, где такие политики, как Дэн Ричард сейчас выступают за политику «трёх стуков», когда жертв передозировки после третьего звонка в «911» оставляют умирать из-за того, что это экономическая нагрузка на ресурсы местных муниципалитетов. 

Эта трагедия в американской истории связана с распространением оксикодона, полусинтетического опиоида, который отдалённо связан с морфином и некоторыми составляющими, получаемыми из опиумного мака. Сильнодействующие болеутоляющие, подобные оксикодону, традиционно использовались для снятия боли и паллиативного средства по уходу за безнадёжными больными, но с середины 1990-х годов болеутоляющие на основе оксикодона и схожего средства, гидрокодона, были превращены в торговые марки и агрессивно продвигались на рынке как средство против хронических болей, а не как исключительное средство для снятия боли при раковых заболеваниях.  Вот когда оксикодон стал исходной точкой для сегодняшнего кризиса с наркозависимостью.  Хотя в истории США были кризисы с появлением зависимости, связанные с  другими лекарствами, такими как «Валиум» в 1960-х и начале 1970-х, в первую очередь среди домохозяек, которых успокаивали лекарствами, чтобы они не участвовали в общественной жизни,  выход на арену оксикодона  уникален в том, как эта наркозависимость была организована путём широкомасштабной рекламной компании, заложившей широкую основу для долговременной зависимости и привлечению пожизненных клиентов для «Биг Фармы».

А вот привязка к тому, как эта наркозависимость была организована с помощью широкой маркетинговой кампании с помощью практикующих врачей. В период 1999-2001 гг., американская фармацевтическая фирма Purdue Pharma организовала более 40 национальных симпозиумов по обезболивающим на различных курортах в Соединённых Штатах, пригласив к участию в них  тысячи докторов, медсестёр и фармацевтов. Хорошо документировано, как оксикодон (так же известный под названием «Оксиконтин») продвигался на рынок, создавая будущую армию практикующих медиков, которые будут выступать за этот наркотик, несмотря на уверенность, что такое заманивание на роскошные места отдыха не изменят привычек врача. Цель этих конференций была ясна: повлиять на легионы врачей, чтобы они назначали чрезмерное количество болеутоляющих, как отмечается в «Продвижении и маркетинге «Оксиконтина»: коммерческая правда, трагедия здравоохранения»:

«Одним из краеугольных камней маркетингового плана Purdue Pharma было использование сложных маркетинговых данных для воздействия на то, как врачи делают назначения. Фармацевтические компании составляют профили назначений по отдельным врачам — конкретизируя схему назначений для каждого врача по всей стране — пытаясь повлиять на привычки врачей. По этим профилям фармацевтическая компания может установить, кто больше всего, а кто меньше всего выписывает конкретные лекарства, по  почтовому индексу, округу, штату или по стране в целом. Одна из важнейших составляющих маркетингового плана Purdue Pharma по «Оксиконтину» было выделить в стране врачей, которые чаще всего выписывают опиоиды. Получившаяся база данных помогла установить, у кого из врачей большое количество больных, испытывающих хронические боли. К сожалению, эта же база данных помогла установить и тех из врачей, кто просто чаше всего выписывает опиоиды а, в некоторых случаях, и тех, кто меньше всего расположен их назначать».

И, как будто это было недостаточно агрессивным, Purdue Pharma поощряла своих торговых представителей увеличивать продажи оксикодона с таким размахом, что помимо средней зарплаты торгового представителя в 55 тысяч долларов, годовые бонусы назначались в диапазоне примерно от 15 тысяч до 240 тысяч долларов в год:

«За тот год Purdue Pharma выплатила 40 миллионов долларов в виде бонусов за увеличение продаж своим торговым представителям. С 1996 по 2000 год Purdue Pharma увеличила число своих торговых представителей с 318 человек до 671, а её общий колл-лист врачей вырос с примерно  с 33 400 — 44 500 человек до приблизительно 70 500 — 94 000 человек. Через торговых представителей компания реализовывала программу купонов для начальных потребителей «Оксиконтина», которая обеспечивала пациентов бесплатными временными рецептами, на срок от 7 до 30 дней получения лекарства. К 2001 году, когда программа была завершена, по всей стране было погашено примерно 34 000 купонов». 

Число выписанных рецептов на «Оксиконтин» только в США с 1996 по 2002 год выросли в 10 раз, а выручка выросла с 670 000 долларов до более чем 6 миллионов долларов в год.  Хотя Purdue Pharma в целом годами замалчивала риск привыкания на своих конференциях, в мае 2007 года компания выплатила более 600 миллионов долларов штрафов за введение в заблуждение и обман общественности. Государственный прокурор Джон Броунли заявил: «Со своим «Оксиконтином» Purdue Pharma выпустила на публику крайне вредный, вызывающий привыкание, потенциально опасный препарат. За это введение в заблуждение и преступления Purdue Pharma и её руководители были  привлечены к ответственности». И тем не менее, Purdue Pharma зарабатывала миллиарды на сильнодействующих опиоидах годами, и для компании это был незначительный экономический удар.

И кто мог в 1990-х быть настолько дальновидным, чтобы понять, какое привыкание вызывают эти препараты? В 2014 году адъюнкт-профессор Центра по исследованию алкоголизма и наркомании при медицинском факультете  Университета Кентукки Мишель Лофуолл заявила газете «Гардиан»: «В то время не было понимания, какое привыкание вызывают эти рецептурные препараты… Но они действительно приносят вред людям здесь и по всей стране». А в новом тысячелетии наркозависимость распространилась повсеместно и быстро по всей стране, когда распределение препаратов перешло из рук терапевтов и больниц первичной медико-санитарной помощи на перекрёстки улиц и к «центрам по обезболиванию»  в таких местах, как Флорида, которые стали называть «пилюльными фабриками». Только в 2015 году более 250 таких клиник было закрыто во Флориде.

Флорида, место, где мой отец провёл свои последние годы, избавляясь от собственной зависимости, была эпицентром наркомании. Даже предписанная «терапия» для преодоления злоупотребления психоактивными веществами и опиоидной зависимости была завышена. Помню, как  однажды шёл вместе с отцом в кабинет его терапевта. У меня с собой была книга — я жаждал почитать фантастику в первый раз за несколько лет. Назвали его фамилию, я сел, раскрыл книгу на первой главе с заглавием, занимавшим полстраницы, и начал читать. Я ещё не закончил даже половину страницы, когда отец вышел из кабинета врача с рецептом на обезболивающие. Конечно, как и для многих других, оказавшихся в лапах медицинского вмешательства при стремлении вырваться из них, это знакомый путь к опиоидной зависимости в США, где, как это наконец понял и Роберт Итон, «врач не столько его лечил, сколько брал у него деньги, выписывая рецепты и выставляя его за дверь как можно скорее, для того, чтобы впустить следующего пациента». Короче говоря, нет никаких экономических стимулов, чтобы прекратить эту практику медицины, делающей наркоманов.

Эти конференции, обучающие профессиональных работников здравоохранения усиленно назначать оксикодон и огромные злоупотребления с чрезмерными предписаниями этого препарата — только часть проблемы. Вся это «дезинформация» была придумана ещё во время кампаний продаж «Оксиконтина», навязывающих мнение, что этот препарат не следует прописывать только при сильной кратковременной боли, которая часто связывалась с восстановлением после хирургического вмешательства или при раковых заболеваниях, но Purdue Pharma в своих кампаниях по продажам делала упор на то, что «Оксикотин» необходимо назначать при менее острой и долговременной боли, такой, какая бывает при артритах, болях в спине, фибромиалгии и различных мелких травмах. Согласно расследованию Патрика Раддена Кифа, он обнаружил, что «перечень условий, при которых показано лечение «Оксиконтином», кажется почти неограниченным. Согласно внутренним документам, сотрудники Purdue Pharma обнаружили, что многие врачи неправильно полагали, что оксикодон менее сильнодействующий, чем морфин – неверное представление, которое компания эксплуатировала». Это был «идеальный шторм», когда всего лишь нужная доля недостаточной информации или дезинформации привела к появлению медицинской культуры, в которой врачей, не работающих по специальности по  фармакотерапии болевых ощущений, заставляли поверить, что их минимальное обучение по применению оксикодона действительно будет помогать, а не вредить их пациентам.

Там, где фармацевтическим компаниям разрешалось с высоты птичьего полёта следить, как функционируют медицинские учреждения и иерархии, Purdue Pharma сосредотачивала внимание не на специалистах по снятию боли в медицинских учреждениях в стране, а на том, как перевоспитать врачей общей практики, у которых мало или совсем нет опыта в снятии боли. В этом направлении и согласно бюджету компании на 2002 год, опубликованному в сети, их целью было «расширить» применение «Оксиконтина»: «Увеличение использования таблеток «Оксиконтина» в будущем будет достигнуто путём целенаправленных усилий по внедрению их в первичную помощь, ревматологию, акушерство и гинекологию, хирургию, онкологию, спортивную медицину и реабилитацию».  FDA назвала методы Purdue Pharma «агрессивным маркетингом», а Главное контрольно-финансовое управление США в своём докладе констатирует, что «Назначение «Оксиконтина», особенно для снятия боли у тех больных, которые не страдают раком, быстро росло, и к 2003 году почти половина всех рецептов на «Оксиконтин» выписывалось в основном врачами общей практики». Это отражает самые новые тенденции среди практикующих врачей, которые не являются специалистами в определённой области, но быстро получают «квалификацию» в конкретной области по требованию определённых фармацевтических компаний, стремящихся расширить охват пациентов непосредственно или более косвенным образом, с помощью лоббистских групп,  которым «Биг Фарма» за это хорошо платит.

Хотя страны, подобные США и Великобритании сталкиваются с опиоидной эпидемией, решение проблемы опиоидной зависимости только усугубила ситуацию, создав новый рынок наркомании — героиновый. Там, где пациентам прописывают сильные опиаты при всех болезнях или травмах, опиатов со временем перестаёт хватать, либо назначение неожиданно заканчивается из-за вмешательства врача, прекращающего дальше выдавать рецепты, либо прекращается выплата по медицинской страховке из-за недостаточного покрытия рецептов на опиоиды и отказа оплачивать альтернативные не-опиоидные средства лечения. Зависимые от болеутоляющих средств, такие пациенты вынуждены обращаться к героину, только чтобы выжить. Когда назначения и использование опиоидов с конца 1990-х до 2010-го года резко выросло,  число людей, ищущих лечения от наркомании и переживающих передозировку, подскочило до потолка. Проблема никуда не делась: как лечить подобную широко распространённую наркоманию, особенно когда сегодняшнее «лечение» по большей части создаёт новых наркоманов?

Места, подобные Хантингтону, Западная Вирджиния, — это центры с одним из самых высоких уровней героиновой наркомании в США.   Только в этом городе каждый четвёртый житель — героиновый наркоман. В августе в городе было 27 случаев передозировки в течение четырёх часов. Тем не менее, существуют взвешенные подходы к этому кризису, которые предпринимаются многими в области лечения, являются заметными и выделяются в отношении серьёзных контрмер, как те, что применяются в Огайо. Учитывая количество случаев смерти от передозировки опиоидами в США, которое сравнялось с количеством смертей в результате применения огнестрельного оружия, важно понимать причины, которые привели к серьёзной зависимости, а также бизнес и отрасли, заинтересованные в том, чтобы делать деньги на жизнях людей.

В Западной Вирджинии уровень безработицы — это важнейший фактор в опиоидном кризисе этого региона. Но аналитики должны смотреть гораздо дальше, поскольку мы видим сходные уровни наркомании среди слоёв населения, гораздо более состоятельных, чем эти жители Западной Вирджинии, этого угледобывающего района. Действительно, многие специалисты это воспринимают как эпидемию преимущественно среди среднего класса.  Но что если корни лежат гораздо глубже, в разобщённости и капитализме? Что если не только количество денег, которых у вас нет, но привычка измерять стоимость человека деньгами в обществе, в значительной мере выпотрошенном виртуальной реальностью как суррогатом социальных связей, для масс, богатых и бедных, по большей части обременённых долгами, отчасти питает зависимость, которую мы наблюдаем сегодня?  

Вместо того, чтобы предпринимать меры, правительственные чиновники проводят политику, направленную на ограничение доступа к рецептурным болеутоляющим препаратам, в процессе чего криминализируют и арестовывают врачей и пациентов. Продолжающийся рост смертельных случаев от передозировки только указывает на то, что такие подходы не работают в направлении снижения количества злоупотреблений или смертей от использования или злоупотребления опиоидами.

Вместо этого людей, которые раньше использовали фармацевтические опиоиды, всё больше толкают к использованию героина, и употребление героина в США сейчас выше, чем было 20 лет назад.  Согласно данным Альянса по наркополитике, «94% лиц с опиоидной зависимостью, которые перешли с рецептурных опиоидов на героин, сообщили, что сделали это, потому что рецептурные опиоиды «намного дороже и их труднее достать». Конечно, для людей, которые перешли с лекарственных препаратов на героин из-за отсутствия доступа к законной медицинской помощи для снятия боли, или для тех, кто злоупотребляет либо медицинскими препаратами, либо героином по любым причинам, политика, проводимая государством, просто ставит их в положение менее защищённых.

Таким образом, более 18 месяцев нас кормят заголовками типа «Героиновая тропа Америки: новое поколение героиновых наркоманов» с сопроводительным изображением захудалой комнатёнки, где какой-то человек готовит себе дозу для инъекции, а в подзаголовке говорится: «Сейчас от наркотиков умирает больше американцев, чем от огнестрельного оружия или в автомобильных катастрофах, и всё больше, как сообщает Йен Пэнелл, жертв —  молодые, белые, представители среднего класса». А реальность в том, что героин это более дешёвый вариант для тех, кто страдает от опиоидной наркомании. Однако это не решение того, что является  тщательно структурированной культурой зависимости.

Нам необходимо потребовать, чтобы Управление по контролю за продуктами и лекарствами сделало фармацевтические компании ответственными за надлежащее образование, тестирование и маркетинг своей продукции. Управлению необходимо также осуществлять надзор за этими компаниями, поскольку «Биг Фарма» знает, как избавляться от расследований. Например, из организаций по защите прав пациентов в США, которые участвовали в этом обзоре, более двух третей указали, что они получали деньги от этой отрасли в прошлом финансовом году, а 12% заявили, что полученные пожертвования более чем наполовину превышают то, что они получили от фармацевтических компаний. Это означает, что сеть проникновения лежит намного глубже прямых пожертвований, спонсирования сборищ врачей на шикарных курортах, причудливых курсов  онлайн-обучения, которые можно закончить за час или два, и даже закулисного спонсирования лоббистких группировок. 

Хотя Трамп сделал вид, что готов всерьёз взяться за этот кризис, поделившись своим личным опытом, касающимся его брата, страдающего от этой трагедии, фактически не было не принято никаких мер. Опубликованный промежуточный отчёт фактически был застопорен, его представление было перенесено с июня на 31 июля, а это означает, что слова этой администрации не соответствуют её делам. При том, что передозировка наркотиков в США стала основном причиной смерти для американцев младше 50 лет, не удивительно, что политики и общественные организации убедили Трампа объявить, что опиоидный кризис — это «чрезвычайная ситуация в масштабах страны» на несколько месяцев.

Если бы это было объявлено чрезвычайной ситуацией, это позволило бы министру здравоохранения и социального обеспечения включить затронутых людей в «Медикейр» и снизить цены на первичные лекарства, отпускаемые по рецепту, чтобы снизить напряжение с  препаратами, вызывающими привыкание, в дополнение к обеспечению контрмер по защите конфиденциальности пациентов и предоставлению отчётности. Вместо этого, Трамп делает всё наоборот. Он использует уклончивый язык по отношению к этому кризису и называет его «чрезвычайной ситуацией», которая всего лишь привлекает внимание к кризису, в то же время не позволяя направлять какого-либо федерального финансирования для помощи тем, кто оказался в этой ситуации.

Жизненно важно, чтобы мы сделали «большую Фарму» и правительство США подотчётными за то, что они наворотили, и потребовать ужесточения регулирования опиоидов и ужесточения ограничений  для фармацевтических компаний. Немедленно!

Page 2

Спортивные комментаторы, ведущие радио-шоу и даже записанные на плёнку голоса, гремевшие в приделах супермаркета Hy-Vee, которые повторяли мне снова и снова, что я обязан моей великой американской «свободой» ветеранам и тем, кто служит в армии США сегодня — другим словами, Пентагону.

Мы можем свободно ходить на футбол или баскетбол, говорили мне, из-за наших ветеранов войны, благодаря армии США.

У нас есть возможность заниматься шопингом, поучал меня голос с записи в HyVee, благодаря «нашей» армии. Поэтому «спасибо ветеранам».

Выходя прошлым воскресеньем из бакалейного магазина, я готов был увидеть американских морских пехотинцев, охраняющих периметр автостоянки, чтобы террористы не могли убить благодарных граждан, когда мы покупаем провизию. А может, в отделе замороженных продуктов засели «зелёные береты»?

Свобода и справедливость для некоторых

А насколько превозносимая свобода позволяет реально наслаждаться собой американцам американского происхождения на своей американской «родине», на земле с крупнейшей системой массового заключения в истории и гигантской, разветвлённой и смертоносной корпоративной полицией и государством надзора? Некоторые американцы, по-видимому, имеют немножко больше свобод, чем другие, это точно. Реальная свобода в стране существует главным образом для верхнего Одного Процента, владеющего более 90% национального богатства. В эти активы входит и большая часть политических функционеров, и крайне централизованные корпоративные и коммерческие СМИ, генерирующие образы и представления, «фабрикующие [общее] согласие» со столь диким неравенством, одновременно продающие бесконечный поток потребительских товаров, способствующий разрушению пригодной для жизни окружающей среды.

Эгоистичные и безрассудные финансовые манипуляции и беззакония богатых «Немногих» редко влекут за собой уголовное наказание, даже когда они явно разрушают жизни миллионов американцев, но малоимущие продавцы наркоты в бедных кварталах уже много лет отправляются за решётку за продажу одной дозы. Богатые люди, которые приобретают, используют или продают запрещённые наркотики, нанимают модных адвокатов, чтобы оставаться на свободе и избежать попадания в базы данных по тяжким преступлениям.  Поэтому затрагивающий самую суть заголовок вышедшей в 2012 году небольшой книжки Глена Гринвальда звучит так: «При свободе и справедливости для некоторых: Как используется закон для разрушения равенства и защиты сильных».

Ещё одна полезная книга об этой крайне радикализированном классовом лицемерии  это  «Раскол: Американская несправедливость в эпоху имущественного неравенства» Мэтта Тэйбби. Тэйбби раскрывает «правовую шизофрению», которая неустанно наказывает бедных, но проявляет милосердие к Уолл-стрит. Размышляя об отказе администрации Обамы от ареста главных банкстеров, Тэйбби приходит к выводу, что американская правовая система демонстрирует двуличные двойные стандарты — «позволяя крупным рецидивистам гулять на свободе, пренебрегая возможностью примерного наказания, что имеет важное значение, … [но]  подвергая суровому наказанию мельчайшую и мелкую рыбёшку за незначительные правонарушения». После подробных многочисленных примеров дел масштабного финансового мошенничества высокопоставленных лиц, сумевших избежать наказания, Тэйбби показывает, как обитателей гетто подвергают полному личному досмотру за «блокирование движения пешеходов» и как подавшие заявление на государственное пособие вынуждены позволять сотрудникам антинаркотической службы обыскивать их шкафы и чуланы. Бедные американки получают тюремный срок за ложь о том, проживают ли они со своим бой-френдом или получали ли пособие больше положенного. Полиция арестовывает человека за самокрутку с марихуаной, но не банкира, который переправляет миллиарды долларов наркобаронам.

Общество бессильно

Между тем, политическая система в стране — это откровенная плутократия, в которой сконцентрированная власть бизнеса как правило получает всё что захочет от правительства, в то время как прогрессивное, левое и социал-демократическое большинство рабочего класса почти никогда не добивается проведения желаемой им политики. Мнение большинства, строго говоря, неактуально в стране  где (экс-)граждане превращаются в «управляемый корпорациями электорат» (Шелдон Уолин), чей якобы значимый  вклад осуществляется в течение двух минут в кабине для голосования в тщательно подготовленной финансовыми воротилами обстановке из узкого спектра из двух ведущих партий и предвыборных спектаклей с кандидатом в главной роли раз в два или четыре года. 

Деньги корпораций и финансовых компаний, связи, бюрократия и шантаж стали тормозить работу политической, правовой и образовательной систем, а также системы криминального правосудия. Эта плутократическая болезнь распространилась по всей политическому и общественному организму США подобно плохому холестерину. Она закупоривает артерии в политическом смысле, превращая «нашу» столь превозносимую «демократию» в пустую оболочку.

Не воспринимайте это как слова откровенно левого радикала. В мэйнстриме довольно много политологической литературы и книг в жанре журналистики расследований, подтверждающих, что США де-факто царит корпоративная и финансовая диктатура, в которой желания населения методично отвергаются и оскорбляются концентрированным богатством. Суммируя основные выводы из этой литературы, видные либеральные политологи Бенджамин Пэйдж (Северо-Западный университет) и Мартин Гиленс (Принстон) в своей новой книге «Демократия в Америке?» сообщают, что:

 «Убедительные доказательства указывают на то, что желания рядовых американцев фактически никак не повлияли на формирование политики федерального правительства. Богачи и организованные группы интересов, особенно бизнес-корпорации, имели гораздо большее политическое влияние.  Когда они принимаются во внимание, становится очевидным, что широкая общественность практически бессильна… Воля большинства часто  сводится на нет богатыми и хорошо организованными кругами,  которые блокируют популярные политические предложения и устанавливают особые льготы для себя... Большинство американцев выступает за конкретные политические шаги, направленные на решение таких проблем, как изменение климата, насилие с применением оружия… не отвечающие требованиям государственные школы, а также разрушающиеся мосты и дороги…[а также за] различные программы, способствующие созданию новых рабочих мест, повышению зарплат, ликвидации безработицы, предоставления всеобщего медицинского страхования, обеспечения достойных пенсий по старости, и за оплату всех этих программ путём введения прогрессивных налогов. Большинство американцев хотят также сократить «подачки корпорациям». Тем не менее, богачи, деловые круги и структурный тупик в большинстве случаев блокировали такого рода новые политические шаги [и программы]».

Благодаря этой «олигархии», как откровенно называют её Пэйдж и Гиленс, Соединённые Штаты болтаются где-то в конце списка богатых стран, если говорить о многочисленных ключевых показателях социального здоровья: экономическом неравенстве, межпоколенческой социальной мобильности, расовом неравенстве, расовой сегрегации, детской смертности, нищете, детской бедности, продолжительности жизни, насилии, численности заключённых, депрессии, массовой грамотности и умению считать, состоянию окружающей среды и так далее. Экономическая глобализация и технологии, вытесняющие человеческую рабочую силу, это часть, по словам Пэйджа и Гиленса, «того же давления, с которым сталкиваются все другие развитые страны» и «почти все они справились с этим гораздо лучше, чем мы, ограничивая неравенство». Эти страны используют «спектр уравнительных политических мер, с целью более широкого распределения доходов от торговли и новых технологий, что позволяет намного большему числу их граждан  получать от этого пользу».

Более того, благодаря идеологическому влиянию американской олигархии, американские бизнес-элиты выдвинули фальшивое представление о том, что рабочие и бедные сами виноваты в своём бедственном положении, и это им удалось сделать гораздо успешнее, чем капиталистам и их прислужникам в любой другой стране.  

Тирания на рабочем месте

Пэйдж и Гиленс весьма привилегированные и имеющие бессрочный контракт учёные, которые обладают исключительным правом самостоятельно контролировать свою трудовую жизнь. Это, и тот факт, что они не марксисты или другого рода радикальные противники капитализма означает, что им не осталось ничего другого, кроме как сказать, что Соединённые Штаты не являются демократией. Как любит напоминать нам радикальный экономист Ричард Вольф, рядовые американские рабочие трудоспособного возраста проводят большую часть своей сознательной жизни на рабочем месте под авторитарным и часто деспотическим надзором работодателей, которым рабочие должны отдавать внаём свой труд, чтобы за это получать средства обмена для удовлетворения их базовых  жизненных потребностей. Когда перестаёт быть прибыльным или иным образом «экономически эффективным» содержать работников, работодатели вышвыривают их в сдерживающую рост зарплат «резервную армию рабочей силы», превращая миллионы некогда занятых производительным трудом граждан в «лишних американцев». До тех пор, пока сами эти рабочие не будут владеть, руководить и организовывать свои места работы (и трудовые процессы) как «ассоциированные производители», демократически определяя цель и характер своей производственной деятельности и присваивая излишки, создаваемые для себя и более широкого общего блага, едва ли можно говорить об обществе как о реально демократическом.

Праворукое государство

Благодаря относительной скудости и слабости «эгалитарной государственной политики» в США по сравнению с другими богатыми странами американский «социальный контроль» (классовый уклад) в большей степени зависит от репрессий со стороны полиции и государства. Чем слабее «левая рука государства» в бархатной перчатке (как Пьер Бурдье называл социал-демократическую и инклюзивную части современного правительства) в поддержании общественного порядка, тем сильнее железная «правая рука государства».

Закон о национальной обороне (NDAA) разрешает американским военным арестовывать кого угодно, включая граждан США, и задерживать их на неопределённый срок без надлежащей процедуры (и даже отправлять их в камеры пыток в какой-нибудь другой стране) по подозрению в оказании «существенной помощи» организациям, признанным Пентагоном «террористическими». Федеральная ветвь исполнительной власти имеет право составлять списки на убийство, в том числе и граждан США, и действовать в соответствии ними.

NDAA также кодифицирует в закон участие армии в проведении полицейских операций внутри страны, в нарушение либертарианского принципа США, истоки которого уходят ещё в 19-й век. Этот принцип имеет мало значения во время, когда полицейские департаменты США стали военизированными (и пара-военизированными), а высокотехнологичные частные «охранные» компании, укомплектованные ветеранами боевых действий, распространяются по всей «родной» стране, а также и по задворкам империи. 

Олигархия — это не свобода. Корпоративное полицейское государство — это не народное самоуправление.

Имперская служба по поддержанию неравенства на «родине»
Корпорации: война и благосостояние

Какова роль армии во всём этом? C чего начать? Помимо того, что уже было сказано выше, гигантский бюджет так называемых оборонных контрактов Системы Пентагона это могучий механизм распределения богатства снизу вверх, в пользу политически влиятельных собственников и топ-менеджеров компаний-производителей высокотехнологичных вооружений, таких как Lockheed Martin, Raytheon и  Boeing. Военный бюджет — это колоссальная форма обеспечения благосостояния корпораций, которая помогает плутократически укрепившимся «избранным» становиться ещё более процветающими и влиятельными.

Открытая дверь

ВВС, Сухопутные силы, ВМС и Корпус морской пехоты США долгое время работали на расширение и защиту глобально-капиталистической системы «открытых дверей», обеспечивающей беспрепятственные права инвесторов. Открывая и защищая доступ американских транснациональных корпораций к зарубежным рынкам, трудовым ресурсам и запасам сырья, Пентагон помогал капиталу сбивать цену на рабочую силу и побеждать ослабленное государственное регулирование, профсоюзы и снижение налогов на американской «родине».

Репрессии империи возвращаются домой

Бесконечные зарубежные войны и вторжения американской армии это постоянный источник инструментов и методов подавления беспокойных «Многих» у себя дома.  От разработки технологий «не летального контроля толпы» (летальных для права общества на собрания), наподобие «акустического устройства дальнего радиуса действия» (звуковой пушки) для создания стратегий противопостанческой борьбы в городских условиях и новейших средств надзора, слежки и допросов, зарубежные военные миссии это великое благо в рамках проекта подавления несогласных «на родине».

«Оковы, наложенные на свободу дома, — заметил Джеймс Мэдисон в 1799 году, — Некогда были выкованы из оружия, предназначенного для обороны от реальных, мнимых или воображаемых угроз извне».

Всего через сто с небольшим лет другой великий американский мыслитель, Марк Твен, размышлял над жестоким усмирением Соединёнными Штатами Филиппин. Написав воображаемую историю из Америки 20-го века, Твен размышлял о том, как «жажда завоевания» в Соединённых Штатах «уничтожила Великую Республику» поскольку «попрание беззащитных за рубежом приучила её, по естественному ходу вещей, безразлично относиться к подобному и дома; толпы, которые аплодировали сокрушению чужих свобод, были обречены в дальнейшем страдать от собственной ошибки».

 «Действительно, — замечает выдающийся американский историк Альфред У. Маккой, — Всего через десять лет после того, как Твен написал эти пророческие строки, методы колониальной политики с Филиппин мигрировали домой, чтобы дать образцы для создания всеамериканского внутреннего аппарата безопасности». Этот процесс продолжается по сей день. 

Мой собрат-американец, за тобой никогда не наблюдал дрон? А со мной это было, прямо тут, в сердце  «демократических» Соединённых Штатов, в прошлом году во время протестов против строительства губительного для местной природы трубопровода Dakota Access (DALP) в юго-восточной части штата Айова.

Спросите людей, борющихся против DAPL, у  защитников водных ресурсов и экозащитников из Стэндинг-Рок о том, как инструменты и методы имперской политики мигрируют домой  (конечно, активисты из числа коренного американского населения могли бы напомнить вам, что средства и культура заморских имперских завоеваний и репрессий впервые были разработаны во время первоначальной этнической чистки, подвергнувшей геноциду коренных североамериканцев). 

«Адский насос гигантской разрушительной силы»

В то же время военный бюджет пожирает огромные ресурсы, необходимые для построения государства всеобщего благосостояния, которое помогало бы рядовым гражданам США осмысленно участвовать в «своей» якобы образцовой демократии. «Мы, народ» не можем заплатить за хорошие социал-демократические вещи, которых добивается большинство американцев американского происхождения — такие, как медицинская страховка с одним плательщиком, бесплатный колледж, гигантские общественные проекты и программы «зелёных рабочих мест», и широкую сеть социальной защиты — в то время как они (ну, их плутократически избранные «представители») продолжают направлять 54% федеральных дискреционных расходов на оплату колоссальной, небывалой за всю историю глобальной военной империи, за которой тянется крупнейший в мире единый ведомственный «карбоновый след», и на которую в то же время приходится 40% мировых военных расходов, которая держит по меньшей мере 800 военных баз, разбросанных по 80 с лишним странам мира, и которая дислоцирует (по словам Дэвида Вайна)  «солдат и другой военный персонал примерно в 160 странах и территориях)».

Это старая проблема. Как объяснил Мартин Лютер Кинг в своей знаменитой речи в Риверсайдской церкви 4 апреля 1967 года,

«Америка никогда не будет вкладывать необходимые средства или энергию», чтобы положить конец бедности и экономической незащищенности внутри страны, пока её военная машина «не перестанет выкачивать из неё средства, людские резервы и деньги как адский насос гигантской разрушительной силы».

Кто-то должен рассказать об этом Берни Сандерсу. Снова и снова «независимый» сенатор от Вермонта (прогрессивный демократ) ссылается на скандинавские страны, такие как Дания, Норвегия и Швеция как на образец для своей социальной политики, не упоминая о том, что эти страны тратят на военные расходы сравнительно ничтожную долю своего бюджета.

Военный бюджет как классовый хомут

То, что военный бюджет одерживает верх над бюджетом социал-демократическим, это, среди прочего,  и проблема демократии на «родине». Представьте выигрыш для свободы и демократии в Соединённых Штатах, когда они наконец  начнут уважать большинство общественного мнения, сделав здравоохранение правом человека с переходом к Медикейр[1] для всех. Миллионы американских рабочих боятся сказать, написать или сделать что-то, что их боссы могут не одобрить, на работе и вне работы. Слишком редко обращают внимание на то, какие последствия имеет зависимость наёмных работников от своих боссов из-за медицинской страховки с точки зрения авторитаризма.  Самозваная родина и штаб-квартира глобальной свободы — это страна, в которой вы рискуете не только своей работой, но и медицинской страховкой, а часто и медицинской страховкой своей семьи, когда всего лишь говорите, пишете или делаете что-нибудь такое, что ваше начальство на работе считает нежелательным.

Элементарные поступки, которые могут поставить под угрозу вашу медицинскую страховку и медицинскую страховку ваших близких, можно перечислять бесконечно. Сюда входят попытки создать профсоюз, участие в забастовке, публикация в «Фэйсбуке» заметки против расизма, поддержка политического кандидата, который не нравится вашему работодателю, участие в протестах защитников окружающей среды, и просто манера одеваться, которая раздражает босса, или когда вы даёте ему понять, что знаете, как лучше сделать какое-то задание по работе. Право на свободу слова и свободу собраний, гарантируемое Первой поправкой, не многого стоит, если осуществление этих прав может стоить вам работы или медицинской страховки для вас и вашей семьи.   

Конечно, речь не только о здравоохранении. Есть тесная связь между силой левого государства всеобщего благосостояния в стране и способностью и желанием её граждан бороться за собственные интересы и/или общее благо. Неспроста, если участвовали в забастовках в США, вы не сможете получить фудстемпы [2]. Американский бизнес-класс уже давно использует своё влияние, чтобы запрещать оказывать продовольственную помощь бастующим рабочим. Капиталисты знают, что сфера экономической активности рабочего человека, место его работы и политическая возможность отстаивать свои права улучшаются благодаря существованию сильной государственной системы социальной защиты, которая сводит к минимуму опасность для рабочих, когда они бросают вызов капиталистической администрации.  Большой бизнес в течение десятилетий добивается демонтажа и делегитимизации программ социальной поддержки, не в последнюю очередь потому, что капиталисты как работодатели хотят, говоря словами политолога Франсес Фокс Пивен, «чтобы для масс единственным доступным вариантом было соглашаться работать дольше и получать за это меньше».

Сворачивание и ограничения в сети государственного обеспечения приносят двойной куш американскому капиталистическому классу: во-первых, сокращение социальных расходов и программ это снижение налогов на богатых, которые они выплачивают для поддержки и помощи бедным и для блага всех; во-вторых, большинство, относящееся к рабочему классу, имеет меньше силы сопротивляться и оспаривать власть состоятельных «Немногих», когда нет сильного, левого государства всеобщего благосостояния, которое бы его поддерживало.

Наряду с плутократическим, политически организованным развалом американских профсоюзов и коллективных договоров, сравнительная слабость американского государстве всеобщего благосостояния — это основной фактор, вызывающий длительную стагнацию заработной платы и предельных уровней экономического, социального и политического неравенства в стране.  Гигантский военный бюджет и «насос» играют ключевую роль в этой слабости.  

Хуже того, милитаристское государство и многие его сторонники из числа политиков и интеллектуалов оправдывают запредельный, оплачиваемый налогоплательщиками бюджет Пентагона, апеллируя к националистическим ценностям, подаваемым таким образом, чтобы притупить общественное сознание и раздражение относительно классового и других видов неравенства внутри страны.

Должное националистическое уважение к «нашим» войскам и ветеранам — к гигантской военной империи США — требует от нас отбросить наши якобы незначительные и эгоистичные обиды против внутреннего классового порядка, против расизма, полиции и тюрем, а также загрязнения корпорациями окружающей среды и т. д. Мы должны отказаться от таких мелких опасений, чтобы продемонстрировать правильную приверженность «одной нации, под Богом, неделимой», по общему мнению  «со свободой и справедливостью для всех». Итак, что если реальная свобода и так называемая справедливость сохраняются в основном для тех, у кого много денег — для «некоторых» Гринвальда?  

«Милитаристская кейнсианская альтернатива»

Не случайно так называемая бизнес-элита США предпочла пушки вместо масла, когда речь шла о поддержании и придании нового импульса экономике США с помощью государственных расходов после Великой депрессии и Второй мировой войны. В правящих кругах США все понимали, что подержание на плаву американского и глобального капитализма требует крупномасштабных государственных расходов. Единственный вопрос был в том, какие расходы наилучшим образом обеспечат эту функцию государственного капитализма: пушки (милитаризм) или масло (социальное благосостояние)? Ответом было первое. Масштабные расходы на империю, войну и военные приготовления послужили правительству США хорошим способом стимулировать спрос и поддержать корпоративную политическую экономику, не угрожая власти и состоянию класса предпринимателей. Как откровенно отразил это в 1949 году ведущий деловой журнал Business Week:

«Существует громадная социальная и экономическая разница между закачиванием денег в социальную сферу и закачиванием средств в оборону… Военные расходы не меняют структуру экономики. Они проходят через обычные каналы [корпоративного государства]. Что касается бизнесмена, то заказ на вооружения от правительства почти ничем не отличается от заказа от частного клиента.  Но расходы на социальную сферу и общественные работы, [за которые выступают либералы и левые]… действительно меняют экономику. Они создают собственные новые каналы. Это перераспределяет богатство… Это меняет экономический паттерн в целом» (курсив мой).

Как объяснял Ноам Хомски 45 лет спустя:

«Бизнес-верхушка признавала, что социальные расходы могут стимулировать экономику, но охотно предпочла милитаристскую кейнсианскую альтернативу — по причинам, связанным с привилегией и властью ... Форма промышленной политики системы Пентагона не имеет нежелательных побочных эффектов в виде социальных расходов, направленных на человеческие потребности. Помимо нежелательных эффектов перераспределения, второй вариант политики, как правило, мешает прерогативам управленцев; полезное производство может подрывать частную выгоду, в то время как субсидированное государством производство отходов (вооружения, буффонада «Человек на Луне» и т. д.) является подарком для владельцев и менеджеров, которым будут немедленно поступать все побочные ходкие  товарные продукты. Социальные расходы также могут вызывать общественный интерес и участие, тем самым усиливая угрозу демократии; общественность заботится о больницах, дорогах, жилых районах, но не имеет никакого представления о выборе ракет и высокотехнологичных истребителей. Недостатки расходов на социальные нужды не портят милитаристско-кейнсианскую альтернативу». (Ноам Хомский,«Мировой порядок — Старый и Новый», 1994, 100-101).

Мы должны также учитывать фактор, указанный Фокс Пивен: программы сети социального обеспечения и благосостояния и расходы на неё дают рабочему большинству больше свободы, больше поддержки, чтобы сопротивляться правящей классовой власти предпринимателей и заявлять о своих требованиях на месте работы и вне его. 

Всё наоборот

Между тем я бы хотел, чтобы кто-нибудь из спортивных комментаторов или директор по связям с общественностью супермаркета Hy-Vee объяснил мне конкретно, как зверства армии США в Юго-Восточной Азии (когда было убито целых 5 миллионов азиатов) в 1960-1970-х годах (в ходе одностороннего вторжения США с целью не дать бедной крестьянской стране идти своим независимым путём развития социальной справедливости), как разрушение Ирака армией США силой оружия (с 1991 года до настоящего времени) и Ливии (2011 год), а также убийство тысяч мирных людей с помощью американских дронов в мусульманском мире укрепили свободу среднего американца в своей стране?  

Если уж на то пошло, то всё наоборот. Устрашающее и угнетающее, широко ненавидимое присутствие и позиция Американской Империи по всему миру ставит граждан США в положение, когда они рискуют получить террористический «ответный удар» как у себя дома, так и за рубежом. Подавляющее большинство респондентов из разных стран мира, опрошенных «Гэллап», на вопрос, какая страна представляет наибольшую угрозу миру на планете, назвали США (по чертовски веским причинам). А гражданам США понравилось бы жить, постоянно испытывая страх перед истребителями или дронами-убийцами иностранной державы и/или   перед её полувоенизированными диверсантами в соседнем городке и/или атомными субмаринами и авианосцами у самого берега? Опасные привычки «наших» военных вторгаться и оккупировать другие «суверенные» страны, поддерживать порочные режимы (в Саудовской Аравии, Израиле, Колумбии, на Украине и так далее), диктаторов и сторонников абсолютной власти, и взрывать женщин, детей и сельских жителей по всему миру делает американцев американского происхождения не менее, а более уязвимыми и меньшей защищёнными.  Людям не очень нравится, когда с ними так обращаются.

Важно добавить, что американцы чувствуют себя в меньшей безопасности внутри страны и благодаря Большому Брату. Войны и «ответка» — террористические атаки против граждан США и военнослужащих внутри страны и за рубежом — вот что наша откровенно террористическая Империя («Гугл» по этому запросу выдал «Бола Болук», «Шоссе смерти» и «Фаллуджа», чтобы я прочитал отчёты о терроризме США с массовыми убийствами) провоцируют создание бесчисленных предлогов и возможностей американским властям нападать на свободы и усиливать авторитарную культуру «единства нации», которая позволяет заткнуть рот несогласным в своей стране.

Я часто благодарю ветеранов — многих и многих из тех, которые мне встречались и которые повернулись против Империи, которой некогда служили и с той поры предпочли вместо этого служить народу в его борьбе против не избираемых и взаимно связанных диктатур денег, расы и империи — как дома, так и за рубежом.

Примечания:

1— Федеральная программа льготного медицинского страхования для лиц старше 65 лет и инвалидов, учрежденная Конгрессом в 1965 году. Входит в общую федеральную программу социального страхования. Финансируется как федеральными властями, так и лицами, пользующимися этой программой. Программа предусматривает: 1) основное страхование на случай госпитализации (до трех месяцев), пребывания в домах престарелых, диагностики и посещения медсестер на дому (финансируется за счет налога на социальное страхование) 2) дополнительное страхование, включающее компенсацию за амбулаторное лечение и визиты к врачу (финансируется за счет добровольных ежемесячных взносов участников и долевых федеральных субсидий. При этом больной обязан заплатить первоначальный взнос за первый день пребывания в больнице. Дни вплоть до 60-го оплачиваются за счет программы. С 61-го по 90-й день включительно пациент обязан ежедневно платить 25 процентов суммы первого взноса. По истечении этого срока наступает «резервный период» (60 дней), которым можно воспользоваться один раз. В этот период больной платит ежедневно 50 процентов суммы первоначального взноса. Как и в частном медицинском страховании, программа весьма детализирована и содержит многочисленные условия и оговорки. В 1988 году Конгресс включил в программу страхование на случай стихийных бедствий. Президент Обама провёл реформу программы.

2 — продовольственные талоны, выдаваемые нуждающимся гражданам страны в рамках социальной программы. Обмениваются в магазине только на продовольственные товары; ни табачные изделия, ни алкогольные напитки на них получить нельзя. Выдачей ведает Министерство сельского хозяйства через каналы местных отделов социального обеспечения. До 1977 года талоны приходилось покупать, но стоили они значительно дешевле, чем продукты, которые на них можно было получить. С 1977 года по решению Конгресса США, ужесточившего требования к лицам, имеющим право на их получение, продовольственные талоны распределяются бесплатно. Право на получение талонов автоматически предоставляется почти всем, на кого распространяются программы «Помощь семьям с детьми-иждивенцами» и «Добавочные пособия малоимущим». Программы помощи неимущим в виде выдачи продуктов питания из государственных запасов возникли во времена «Нового курса».

Page 3

Ни один здравомыслящий человек не проголосовал бы за тот ассортимент, что содержится в этом билле. Даже допуская, что такой законопроект нужен крупным донорам Республиканской партии  и что сокращение налогов и государственных расходов это сущность миссии республиканцев, этот закон нелеп. Всякий, кто проголосовал за него, должен быть исключён из Конгресса просто за оскорбление.

Рассмотрим следующие факты.

В то время, когда неравенство достигло крайних пределов времён «Позолоченного века»[1],  республиканцы уполовинят налоги для верхнего 1%. Это не экономическая стратегия. Это рейдерский налёт плутократов на казну.

Прибыли корпораций близки к рекордным уровням, а корпоративные налоги как доля федерального дохода снижаются, но республиканцы надеются умаслить крупный бизнес с помощью крупнейшего единовременного сокращения  корпоративных налогов. Три четверти льгот из 1,4 трлн. долларов, предусмотренных законопроектом,  идут бизнесу — и они постоянны. Остальная часть, которая относится к населению, закончится через восемь лет, когда республиканцы Сената покончат с этим.

Фактически республиканцы проголосовали за повышение налогов на 36%  на семьи рабочих и представителей среднего класса.

К 2023 году только 40% американцев будут получать налоговую скидку. (Сенатский законопроект, по данным Объединенного комитета по налогообложению, ещё хуже — он повысит налоги на семьи с доходом 10 000-75 000 долларов в течение следующего десятилетия). 

Citibank, Wells Fargo, Apple, Pfizer и многие другие годами успешно уклонялись от уплаты налогов на свою прибыль, составляющую 2.6 триллионов долларов, мухлюя с финансовой отчётностью, чтобы сообщать о прибылях как заработанных в зарубежных налоговых гаванях. Тем не менее, республиканцы хотят наградить эти компании за то, что они в прошлом уходили от налогов  и предоставить им  постоянную дисконтированную налоговую ставку на прибыли, полученные в налоговых  гаванях в будущем.

Стоимость обучения в колледже превратилась национальный кризис — долги по студенческим кредитам сейчас превышают задолженность по кредитным картам — а республиканцы только что проголосовали за то, чтобы добавить 71 миллиард  долларов к стоимости обучения в колледже в течение следующих десяти лет. С отменой сниженных процентных ставок по студенческим займам 12 миллионов получателей студенческих займов будут платить больше. Студенты-выпускники будут облагаться налогом на стоимость обучения, предоставляемого университетами в своих программах «работа-учёба».

Ветераны-инвалиды и длительно состоящие на учёте как безработные с этим налоговым законопроектом также оказываются в проигрыше: республиканцы проголосовали за ликвидацию налоговой льготы, которая даёт работодателям стимул их нанимать. «Спасибо вам за вашу службу».

Республиканцы ликвидировали вычеты за дорогостоящее лечение, которые помогают семьям, оплачивающим длительные медицинские услуги, как, например,  уход за пожилыми людьми, борющимися с деменцией. Инвалиды тоже попадают под удар: законопроект Республиканской партии устраняет налоговую льготу, которая помогала работодателям делать рабочие помещения доступными для инвалидов.

Республиканцы нацеливаются уничтожить налог на недвижимость, который применяется только на имущество стоимостью выше 5.4 миллионов долларов. Они намерены также снизить ставку налога для тех, кто является пассивным собственником «сквозного» бизнеса, в отличие от тех, кто активно занимается бизнесом.

У республиканцев извращённая  избирательность в отношении лазеек и налоговых изъятий, которые они решают сохранить или уничтожить.  Несмотря на обещания Трампа, они защитили позорную «лазейку валовой прибыли как доли выручки», которая позволяет миллиардерам из хедж-фондов платить налоги по более низкой ставке, чем платят медсёстры или полицейские. Вместо этого они предпочли вычеркнуть те 250 долларов, которые учителя могут вычитать из налогооблагаемой суммы в качестве компенсации тех денег, что они потратили  из собственного кармана на предметы для класса.

Корпорации могут по-прежнему вычитать расходы, связанные с перемещением рабочих мест за пределы Соединенных Штатов. Но работникам не разрешается вычитать расходы на перемещение, когда работодатели вынуждают их переезжать.

Расходы на выплату процентов по сделкам с коммерческой недвижимостью по-прежнему не подлежат вычету. Республиканцы гарантировали, что владельцы площадок для гольфа, такие как Дональд Трамп, сохранят налоговую скидку за то, что не построили свои площадки для гольфа. Но республиканцы ликвидировали налоговую льготу для инвестиций в обедневшие сельские и городские общины, в которых количество бедных превышает  20%  населения.

Деревья ужасны, но лес ещё страшнее. В то время, когда мы отчаянно нуждаемся в восстановлении Америки, республиканцы проигнорировали реальные насущные неудовлетворённые общественные потребности, стремясь нагрести ещё больше денег для богачей и корпораций. Если этот законопроект станет законом, он вызовет немедленные сокращения по всем направлениям, включая сокращение на 25 миллиардов долларов для «Медикейр». Закончив грабительский набег на казну ради корпораций и богачей, республиканцы начнут жаловаться на дефицит и выступать за ещё большее сокращение расходов на всё, от образования до «Хед Старт»[2].  Это не просто коррупция. Это преступление.

Комментарии:

Paul Myron:

 November 18, 2017 at 10:29 am

Вот что происходит, когда вы живёте под олигаргической диктатурой. Республиканский истэблишмент  в Когрессе жаждал этой так называемой реформы налогового законодательства в течение многих лет, но он нуждался в помощи новой базы «трампубликанцев», чтобы продвинуть её на первый план, где она теперь вот-вот будет претворена в жизнь. Добавьте к этому Демократическую партию, которая полностью отказалась от своей базы, и неудивительно, что мы очутились там, где сейчас находимся. Сеть пропагандистских министерств в течение многих лет в значительной степени потворствовала обманутому и малообразованному населению, которое «голосует сердцем» и которому плевать на правду. Так что пристегните ремни безопасности. Дорога, и так уже тяжёлая, может стать намного-намного хуже.

Edward M Protas:

Пожалейте бедных миллиардеров,

Заботы им портят здоровье и нервы

О том, где парковать свои «Ламборджини»

Где лучшие оливки для их мартини,

Какие получше выбрать оффшоры,

Чтобы припрятать долларов горы.

Shirley Smith:

По-видимому, Конгресс уже принял это законодательство, которое очень выгодно  олигархам в нашей стране, осуждая остальную часть нации на нищету и проблемы, которые дорого обойдутся нашей стране, вместо того, чтобы заставить делиться богатством, что могло бы принести пользу большинству нашего народа.

Michael Lavering:

Ну, вы наполовину правы, 44% голосовавших в 2016 году были идиотами, или дураками, или то и другое. А вам известна поговорка про дураков и их деньги… они расстаются быстро.

Примечания:

 1 — «Позолоченный век» — Саркастическое название периода с конца Гражданской войны [Civil War] до примерно 1880 (по мнению других историков - до начала паники 1873 года), для которого были характерны быстрое обогащение некоторых слоев населения, коррупция в сфере политики и бизнеса, лёгкие нравы. Благодатной почвой различных злоупотреблений, с одной стороны, и развития предпринимательства — с другой стороны, послужили введение бумажных денег, расширение расходов правительства, высокие тарифы, новые изобретения (включая бессемеровский процесс), дальнейшее освоение континента. По названию одноименного романа М. Твена и Ч. Уорнера.

2 — «Хед Старт» — Образовательная и медицинская программа помощи детям из семей с низкими доходами, умственно отсталым и инвалидам, финансируемая Администрацией по делам детей, молодежи и семей Министерства образования США. Осуществляется с 1965 года.

polismi.ru

Хмурый закат: Кто зарабатывает на тяжёлых наркотиках для США

В последнее годы фентанил незаконно производят в Мексике и Китае, маскируя под обычные медикаменты, например, таблетки ксанакса, желатиновые капсулы и даже назальные спреи. В таком виде «серый» фентанил можно переслать в США даже по почте.

Даже когда сильно разведённый фентанил продают под видом более дорогого «чистого» героина, чаще всего это заканчивается смертью покупателя. Беда ещё и в том, что на таблетки уже обратили внимание те же мексиканские картели: рынок пока не занят, а таблетки меньше пугают покупателей, чем порошок для инъекций.

По словам судмедэкспертов штата Огайо, где ситуация одна из худших в стране, в 2016 году случаев передозировки с летальным исходом было так много, что моргам пришлось запрашивать у властей передвижные холодильники — места для хранения тел просто не оставалось.

Спасти людей после отравления фентанилом очень сложно. Если при передозировке героином хватает одной или нескольких инъекций блокатора Наркана, то при отравлении фентанилом его могут вводить до 12-14 раз.

Медики сходятся во мнении, что лечить новых «наркоманов по рецепту» привычными блокаторами — это как тушить пожар водяным пистолетом.

По разным оценкам, наркотической эпидемии в США уже около десяти лет, но сейчас она входит в активную фазу.

Ответить на вопрос, почему никто не бил тревогу раньше, довольно просто. Дело в том, что сегодня посмертные токсикологические тесты занимают в среднем от трёх до шести месяцев. Раньше этот период был ещё дольше. В свою очередь, чтобы собрать полноценную статистику смертности от наркотиков, специалистам нужны годы. Так, окончательные данные о погибших от передозировки в 2014 году были опубликованы лишь в 2016 году. А получаемые постфактум и уже запоздавшие данные мгновенно вызывают панику.

На борьбу с наркотиками США ежегодно тратят $193 млрд, из которых $11 млрд приходятся на лечение зависимых.

Согласно исследованию The Benefits and Costs of Drug Use Prevention, проведённому аналитическим центром RAND, наиболее эффективным средством борьбы с наркотиками оказываются именно программы профилактики и реабилитации. Если при уничтожении плантаций каждый потраченный правительством $1 млн изымает из оборота 10 кг тяжёлых наркотиков, то тот же $1 млн, потраченный на профилактику, сокращает потребление на 100 кг.

В августе 2017 года Дональд Трамп пообещал официально объявить «национальную тревогу» и развернуть глобальную антинаркотическую кампанию, сравнимую с программой для подростков «Просто скажи нет», которую проводила первая леди США Нэнси Рейган в 1980-х и начале 1990-х. Однако ни кампании, ни новых дотаций на борьбу с эпидемией всё ещё нет.

Самые важные новости и лучшие тексты «Секрета фирмы» — в нашем Telegram-канале. Подписывайтесь!

Фотграфия на обложке: Spencer Platt / Getty Images

secretmag.ru


Смотрите также