Немцы в сша


Динамика иммиграции немцев в США

Динамика иммиграции немцев в США почти полностью соответствовала динамике германской эмиграции, хотя имелись отклонения. Среди американских немцев были выходцы из Австро-Венгрии, Швейцарии, России. Некоторая часть выходцев из Германской империи принадлежала к полякам и другим национальностям. Официальная статистика далеко не всегда отражала эти различия. Но общее представление о них она давала. В 60-е и 70-е годы в США прибывало по 700—800 тыс. немецких иммигрантов за десятилетие, в 80-е их число достигло почти 1.5 млн, но в 90-е упало до полумиллиона и продолжало снижаться далее, в XX в.

Немцы — крупнейшая иммигрантская группа в США

Немцы являлись в этот период крупнейшей иммигрантской группой в населении США. До 90-х годов они составляли около 30% всего иммигрантского населения страны. К 1900 г. их доля в нем снизилась до четверти.

Все эти данные относятся к первому поколению американских немцев. Второе же было гораздо более многочисленно. Детей немецких (полностью или частично) родителей было, по гораздо менее точным подсчетам, к XX в. более 5 млн человек, а вместе с первым поколением — более 10 % всего американского населения, немецкие же иммигранты в непосредственном смысле слова составляли в конце XIX в. почти 4% жителей США.

Наряду с выходцами из Скандинавии немцы традиционно считались самой сельской из иммигрантских национальных групп Америки. Представление это, однако, в значительной мере преувеличено. Исследователь расселения немцев в США Ханнеман замечает по этому поводу, что уже в начале рассматриваемого здесь периода, в 1870 г., «никоим образом не было такого большого количества немецких фермеров, как неразборчиво считают, и относительно высокий процент немцев уже к этому времени жил в городах. С тех пор, — продолжает Ханнеман, — урбанизация немцев сделала большие успехи за счет немецкого крестьянства». Приводимые им же цифры показывают, что доля городского населения среди американских немцев во 2-й половине XIX в. значительно превышала соответствующую долю всего населения США. Особенно это относилось к крупным городам (имевшим более 100 тыс. жителей). Правда, разница постепенно сглаживалась — ввиду быстро прогрессировавшей в США конца века урбанизации. В 1900 г. в городах, которые десятилетием раньше имели более 25 тыс. обитателей, жило 24.5% всего американского населения и 48.7% всех немецких иммигрантов. Доля последних даже несколько превышала соответствующую долю иммигрантского населения вообще — 47.3%.

Концентрация немцев в крупных городах

Более всего, как и иммигранты других национальностей, американские немцы концентрировались в крупнейших городах. В Чикаго, например, они в 1870 г. составляли более 7% всех жителей и более 7% иммигрантского населения. В Нью-Йорке, население которого в тот год приближалось уже к миллиону и несколько менее половины жителей которого были иммигрантами, жило более 150 тыс. американских немцев первого поколения. Как и в предшествующие десятилетия, многие селились плотно, национальными кварталами. Максим Ковалевский, посетивший Соединенные Штаты весной 1882 г., внес в свою записную книжку 1 мая такое замечание: «В 5th Street East, как и во всей восточной части города, спускающейся к морю, я только и слышал, что немецкий говор или немецкое произношение английского. Квартал этот весь заселен эмигрантами из Германии. Это далеко не зажиточные, по-видимому, классы». Обилие в Нью- Йорке немцев поразило его еще накануне. «Немецкий язык слышится здесь на каждом шагу, — записал он 30 апреля. — Утром в Central Park я был поражен числом лиц, говоривший по-немецки. Мне объяснили, что по воскресеньям в Парке гуляет простонародье и потому неудивительно, если я встретил много немцев».

Концентрация немцев наблюдалась и в других, менее крупных городах штата Нью-Йорк. В Олбани, столице штата, городе с населением 100 тыс. жителей, по свидетельству Вильгельма Либкнехта, ездившего по США в 1886 г., около трети жителей были немцами, «самой многочисленной, — добавлял он, — из всех национальностей, скопившихся здесь на берегу Гудзона». Большое количество немцев Либкнехт отметил и в Рочестере. В юго-восточной же части штата, по его впечатлению, «наши земляки живут в таком большом количестве и так густо, что в некоторых районах население имеет столь же немецкий характер, что и в каком-нибудь немецком городе».

В Патерсоне, городке другого среднеатлантического штата, Нью-Джерси, из 30 с лишним тысяч рабочих 10—12 тыс. были немцами, как сообщал в 1873 г. Марксу Теодор Куно. В фабричных городках Массачусетса Лоуренсе, Клинтоне и других немцев было относительно меньше.

Многочисленными группами жили немцы в городах Среднего Запада. Тот же Вильгельм Либкнехт упоминает крупные города штата Огайо — Цинциннати, Кливленд и другие, где немцы составляли от четверти до половины жителей. С середины XIX в. был известен как крупный немецкий центр город Милуоки в штате Висконсин. Большим немецким населением отличался крупный город Сент-Луис, расположенный у слияния Миссури и Миссисипи.

Эти и подобные им города, ставшие центрами немецкого населения еще в середине XIX в., продолжали привлекать к себе новых эмигрантов из Германии. В автобиографиях чикагских рабочих деятелей, о которых уже шла речь выше, постоянно упоминаются те же города, по которым колесили в поисках постоянного заработка эти молодые, еще «зеленые» в Америке немецкие рабочие. И если пути революционных рабочих Линга, Неебе, Шваба, Фишера сошлись в Чикаго, то в Чикаго же, растущем гиганте, оседали многие тысячи немцев, как, впрочем, и людей других национальностей.

Маленькие немецкие городки в США

На фоне таких крупных городских популяций кажутся любопытными маленькие немецкие городки, возникшие в разных местах США в середине XIX в. и бывшие долгое время однородными по национальному составу. Один из таких небольших городков — Новый Ульм в Миннесоте. Основанный в 50-х годах группой турнеров (немецкое спортивное и культурно-политическое общество) как социалистическо-утопическая колония и как убежище от преследований американских шовинистов — «незнаек», он претерпел большие перемены, не сохранил ни турнеровского, ни однонационального характера, но дожил до наших дней как довольно богатый торговый центр.

Другой подобный городок — ровесник Нового Ульма, основанный в связи с аналогичными обстоятельствами (бегство от «незнаек»), но в совершенно другом районе — в штате Нью-Джерси. Это — Эгг-Харбор-Сити, имевший во второй половине XIX в. до 4 тыс. жителей и отмеченный в начале XX в. названием «самого немецкого городка в стране».

Немцы в штатах Среднего Запада

Фермерские немецкие семьи по-прежнему жили преимущественно в штатах Среднего Запада, причем самым характерным в этом отношении был Висконсин. В этих областях, как и в Техасе, где уже несколько десятилетий существовали сельские поселения немцев, немецкое население распространялось по новым районам по мере их хозяйственного развития — в связи с прокладкой железных дорог, открытием рудников и т. д. Это расселение также носило характер урбанизации, хотя касалось чаще не крупных городов, а промышленных поселков.

В областях, лежавших западнее и бурно осваивавшихся в конце XIX в., немецкое население росло и распространялось по направлениям, определявшимся экономическим развитием этих областей. Так, в Неваде этому способствовали горные разработки. В Калифорнии немецкое население росло особенно быстро в 80-х годах, когда иммиграция немцев в страну достигла наивысшего уровня, а это позволяет предположить, что туда, влекомые быстрым расцветом; штата, устремлялись многие новые переселенцы непосредственно из Германии. В Сан-Франциско жило в те годы больше половины калифорнийских немцев. Крупными центрами их были также Сакраменто и Лос-Анджелес. Таким образом, расселение немцев в Калифорнии носило ярко выраженный урбанистический характер, что совпадало с тенденцией, господствовавшей среди всех жителей штата. Вообще в районе Скалистых гор и в тихоокеанских штатах расселение американских немцев, по данным М. Ханнемана, не обнаруживало специфических черт. Это соответствие общему движению населения, наиболее выраженное во вновь заселявшихся областях Запада, наблюдалось в большей или меньшей мере и в освоенных прежде районах. Другие иммигрантские группы не уступали в этом отношении немцам. Если в прежние десятилетия иммигранты тяготели к городам, к промышленности и транспорту в большей мере, чем старожилы, то в конце века индустриализация и урбанизация сближают эти две тенденции в расселении. Такое соответствие является важным элементом структурной ассимиляции иммигрантов.

Однако в последней трети XIX в. в Америке появилась новая своеобразная группа немецкого земледельческого населения. Это были так называемые русские немцы (German Russians, Russlanddeutsche), немецкие колонисты из России, предки которых переселились туда на сто лет раньше, по преимуществу сектанты-меннониты. Непосредственным поводом к переселению их из России было то, что в связи с военной реформой там они лишались льготы, освобождавшей их от военной службы, но действовали и более постоянные причины, например недостаток земли. Способствовали переселению и агенты американских иммиграционных компаний. В США «русские немцы» стали прибывать в 70-х годах. Они осели на земле Канзаса, Небраски, Миннесоты, Дакоты, где их насчитывалось в 1880 г. 20 тыс. человек, но в сельском хозяйстве остались не все. Так, поволжские немцы группами работали на железнодорожных стройках в тихоокеанских штатах и в Колорадо. В общем к 1900 г. в западной половине США жило более 50 тыс. «русских немцев».

usa.e-migration.ru

Процесс ассимиляции немцев в США

Переселение немцев в США было стихийным, но попытки организовать его, причем в определенных национальных и политических целях, предпринимались начиная с 20-х годов XIX в. Целью таких попыток было образование в Америке немецкого государства.

В 1829 г. американский немец Дуден изложил в печати план создания на американском Западе немецкого штата, для чего предложил переселить туда большое количество германских эмигрантов. Через несколько лет проект подобного рода возник в Германии. По инициативе Мюнха и Фоленниуса (в Америке последний превратился в Фоллена), революционно настроенных молодых людей, образовалось «Гиссенское эмиграционное общество» для переселения немцев в район устья Миссури. Этот проект имел целью создать в Америке образцовую немецкую республику, которая служила бы примером европейским немцам. Общество посылало колонистов в штаты Миссури и Иллинойс, часть их, в том числе основатели Мюнх и Фоллен, занялась там сельским хозяйством, однако «новой Германии» так и не возникло. Правда, значительное немецкое население района Сент-Луиса в значительной мере обязано своим существованием Гиссенскому обществу.

Попытки создания немецкого государства на территории США

В 30-е же годы образовало колонию в штате Миссури «Немецкое общество», основанное американскими немцами в Пенсильвании, которая обладала большим исконным немецким населением. Целью этого, Филадельфийского, общества было создание «новой Германии» на Западе и, кстати, онемечение Пенсильвании. Немецким иммигрантам продавали землю в Миссури, для них построили распланированный заранее поселок под названием «Герман», но, как было в большинстве подобных случаев, между поселенцами и Филадельфийским обществом возникли конфликты, общество распалось и вместо немецкого государства осталась так называемая «маленькая Германия» — городок, населенный немцами.

В следующем десятилетии снова была предпринята попытка создать в Америке немецкое государство, но она имела другой характер. Местом действия был на этот раз Техас, в то время еще самостоятельный, а организатором — «Майнцский дворянский союз». Техас был еще тогда «ничьей землей» в том смысле, что его судьба, как в отношении государственной принадлежности, так и в отношении рабства, только решалась. Немецкие князья, стоявшие во главе «Майнцского дворянского союза», имели тайную цель — заселив Техас немцами, основать там феодальное монархическое немецкое государство, прибежище для разоряющихся германских князей и дворян. Их поддерживала и финансировала Англия, которая не желала отдавать Техас Соединенным Штатам и с королевским домом которой князья из «Дворянского союза» имели родственные связи. Хозяйственная деятельность «Дворянского союза», начавшаяся с покупки рабов, сопровождалась просчетами и жульническими махинациями и привела к гибели множества переселенцев. Его насквозь реакционный проект сразу возбудил вражду либеральной немецкой прессы как в Германии, так и в Америке.

Наиболее серьезные последствия имела попытка онемечить штат Висконсин. Колонизационное общество «Германия», основанное в 1835 г., пыталось сделать это через конгресс и испрашивало льгот, но встретило принципиальный отказ. Не привело к созданию немецкой государственности и массовое поселение немцев в Висконсине, происходившее не без связи с этими планами.

Все упомянутые попытки совершались до решающего этапа немецкой иммиграции, наступившего после революции 1848 г. Но проекты такого рода возникали и позже и выдвигались деятелями этой революции. Еще в 1848 г. созданный утопическим социалистом Вейтлингом в Нью-Йорке немецкий «Рабочий союз» постановил основать «Новую Германию на общинных началах в Висконсине». Такую же идею выдвигал в 1855 г. мелкобуржуазный демократ Гейнцен. Эти утопические замыслы создания в Америке немецкой демократической республики были также обречены на неудачу. Все они, как и прежние проекты, явно или тайно предусматривали возможность отделения «новых Германий» от США, считавшихся, до известной степени и являвшихся, непрочным объединением государств (штатов). И действительно, не так уж редко раздавались угрозы и выдвигались проекты выхода из федерации то западных штатов, от Новой Англии, то Юга, то города Нью-Йорка. Последняя такая попытка была сделана южными штатами и вылилась в гражданскую войну, которая, консолидировав американское государство, поставила крест на всех этих попытках и заодно на проектах «новой Германии».

В 50-х годах идеи государственного обособления немцев в Америке вызывали борьбу в лагере немецких иммигрантов. Поддерживала эти идеи преимущественно иммигрантская верхушка и особенно церковники, старавшиеся удержать свою паству за собой посредством национальной изоляции. Большинство эмигрантов 1848 г. высказывалось против «новогерманских» замыслов. Особенно разко выступал в этом смысле Шурц. Угасанию идеи «новой Германии» способствовало обострение конфликта вокруг рабовладения, этого общеамериканского конфликта, в котором немецкое население было кровно заинтересовано и принимало живейшее участие. Особенно это сказалось в западных штатах, которые и намечались как база немецкой республики. Американский публицист соглашался в середине 50-х годов с тем, чтобы немцы культивировали свои национальные традиции, «во, — заявлял он, — мысль об установлении германской республики в пределах нашей страны более не воскреснет».

Почему потерпели неудачу все проекты «новой Германии»?

Как и в случае с попытками ирландцев образовать свое государство в Америке, здесь сыграла роль политика американского правительства, не поощрявшего подобные начинания и не предоставившего для них земли. Непреодолимы оказались трудности массового организованного переселения на землю, не хватало средств и знания обстановки. Чрезвычайно быстрое стихийное заселение западных территорий представителями различных национальностей, в авангарде которых шли коренные американцы, исключало образование больших национальных районов. И, наконец, американская нация уже сформировалась, крепость ее внутренних связей и ее государства недооценивали даже многие современники до гражданской войны.

Хотя планы государственной самостоятельности не имели широкой поддержки в немецком населении, стремление обособиться, отгородиться от «инородцев», сохранить национальную самобытность было несомненно ему свойственно. Смешанные браки, по утверждению английского исследователя Хоогуда, были у немцев Среднего Запада редки. В 1850 г. в Милуоки, где тогда жило б тыс. немцев и 4 тыс. американцев, было заключено только 6 смешанных браков. В 1860 г. в сельском округе Милуоки, где было 6506 немцев, только 30 состояли в браке с людьми других национальностей. Среди живших там же 989 ирландцев в смешанных браках состояло 30 человек. Правда, в областях компактного немецкого населения, каким являлся район Милуоки, более естественным для немцев было вступление в брак с лицами своей национальности и своего языка, и приведенные цифры вряд ли могут считаться средними для всего немецкого населения США. К тому же использовавший их Хоогуд старается обосновать свой весьма спорный тезис — будто немцы сопротивлялись ассимиляции сильнее, чем другие иммигрантские группы. Однако в воспоминаниях современников сохранились следы отрицательного отношения к смешанным бракам в немецкой среде. Гризингер, изобразивший в самых непривлекательных красках семейную жизнь немца и ирландки, пишет: «И в самом крайнем случае, женись на американской девушке, тогда, бедный немец, ты действительно пропал: в ее глазах ты всегда останешься презренным немцем». Неоднократно цитированный Бюхеле сообщал немцам, желающим переселиться в США, что в Америке женщины не любят немцев за их пристрастие к вину и воскресным развлечениям. Если немец женится на американке, то его третирует вся ее родня, а собственные дети становятся злейшими врагами иностранцев.

Детей своих немцы старались обучать на родном языке. Частные школы были большинству семей недоступны, и этим пользовались церковные организации, устраивавшие католические и лютеранские приходские немецкие школы. Но немецкое население, особенно городское, вело упорную и неустанную борьбу за немецкие государственные школы или за введение в эти школы немецкого языка. В конце 1850 г. прихожане немецкой церкви на 41-й улице Нью-Йорка подали в совет школьных инспекторов просьбу обучать их детей на немецком языке. Тогда же немцы Блумингдейла просили муниципальный совет предоставить организованной ими немецкой школе дотацию, чтобы школа могла стать бесплатной. Вероятно, в просьбе было отказано, потому что через полтора года блумингдейлские немцы ходатайствовали об учреждении у них государственной школы с немецким языком.

В петиции о введении немецкого языка в государственные школы немецкие жители одного из округов Нью-Йорка указывали, что посещаемость школ в случае удовлетворения их просьбы повысится и что немцы — налогоплательщики, т. е. на школы расходуются и их деньги. Петиции, опубликованной в «Нью-Йорк дейли трибюн», предшествует письмо в редакцию, которое мотивирует петицию. Немцы, мол, отнюдь не покушаются на английский язык, «который является и всегда будет языком Америки; но они выдвигают основательные доводы в пользу того, что немецкому языку следует уделять некоторое внимание, ссылаясь на его практическую и научную ценность, с одной стороны, и на сыновние обязанности и вообще домашние соображения — с другой». Под «сыновними обязанностями и домашними соображениями» подразумевалось то обстоятельство, что немецкие дети должны в семье говорить по-немецки, так как родители не знают английского языка. В письме подчеркивалось, что либеральные американцы поддерживают петицию. Позицию своих корреспондентов-читателей разделяла редакция «Нью-Йорк дейли трибюн». Она считала, что немецких детей надо обучать не только английскому, но и немецкому языку, что в школу, где они учатся, следует брать учителей-немцев даже для преподавания английского языка, чтобы они могли объясняться с учениками на их родном языке. Газета считала англо-немецкие школы лучшим средством ассимиляции немецких детей и полагала, что без таких школ немцы вообще не стали бы учить своих детей английскому языку. Того, что требовали нью-йоркские немцы в 50-х годах, немецкое население Пенсильвании, Охайо, Западной Виргинии добилось от законодательных органов еще в 30-е и 40-е годы, но постановления эти часто не выполнялись.

Немцы не прекратили борьбу за школу и во время гражданской войны. Осенью 1862 г. в 22-м округе Нью-Йорка, где 40% населения составляли немцы, произошло собрание, которое обратилось к школьному управлению с просьбой ввести в старших классах округа вместо французского немецкий язык, «мать английского языка», как дипломатически указывалось в постановлении.

Немцы Техаса, где имелись районы, получившие название «Маленькой Германии» и «Большой Германии», жили изолированно и мало общались с окружающим населением, ограничиваясь, по наблюдениям Олмстеда, необходимыми сделками купли и продажи. Дети этих немцев говорили только по-немецки. В городе Дейвен; порте (штат Айова) поселились в середине XIX в. немецкие иммигранты. Эта группа была более или менее однородна не только по национальному и даже местному происхождению, по и по социальному положению и взглядам. То были довольно богатые семьи, державшиеся либеральных воззрений, эмигранты 1848 г. Их потомки и в середине XX в. говорили по-немецки и берегли вещи, привезенные дедами и прадедами из Европы. Там, где немцы жили компактно, общаясь почти исключительно друг с другом, они, естественно, дольше сохранили свой язык, национальную культуру, привычки. Пример этому и маленькие общины вроде Дэйвенпорта, и целый штат Висконсин. Однако дело зависело не только от способа расселения, но и от темпа и характера экономической жизни в данной местности. Упомянутый выше городок Герман в штате Миссури так и остался захолустьем, и населявшие его немцы надолго законсервировали свою самобытность и обособленность. А основанные с такими же «новогерманскими» целями более многолюдные немецкие колонии в устье Миссури, оказавшиеся на бойком месте, на пути, соединявшем два крупных города — Сент-Луис и Луисвилль, гораздо быстрее теряли европейские традиции. Своеобразный пример консервации национальных традиций дали пенсильванские немцы-фермеры.

«Только в кругу немецких братьев ты вновь обретешь родину» — гласили популярные стихи. Стремление немецких иммигрантов жить среди соотечественников, сохранять привычный быт, пользоваться в обиходе родным языком — все это искусно эксплуатировали спекулянты-соплеменники. Немецкие земельные компании во главе с известными и даже титулованными немцами рекламировали земельные и строительные участки, владельцам которых сулили общество немцев и собственные дома. При этом с покупателей брали втридорога и часто надували их.

Разумеется, тяга к обществу соотечественников усугублялась у немецких иммигрантов незнанием языка, на котором говорили другие жители США. Но в массе немцы, как свидетельствуют разные авторы, и не старались овладеть английским языком. Шлютер жаловался на то, что немецкие рабочие в Америке недостаточно изучают его. То же отмечал в последующие годы Энгельс.

Несклонность немцев к изучению английского языка частично объяснялась тем, что они, как уже говорилось выше, ставили себя в культурном отношении выше американцев. Конечно, это вызывало обиду и неприязнь со стороны последних. «Нью-Йорк дейли трибюн» протестовала против исполненной националистического высокомерия корреспонденции из Америки в штутгартской газете «Аусланд», которая бранила США за низкий уровень просвещения и грубый материализм. Культуру могли бы дать Соединенным Штатам немецкие иммигранты, заявлял корреспондент (весьма вероятно, сам немецкий иммигрант), но они угнетены, ими пренебрегают, не дают им устраивать свои школы, какие имеют, например, индейцы чироки, а все потому, что господствующее английское большинство боится умственного превосходства немцев.

Неприятие всего американского питалось, особенно в первые годы массовой иммиграции, также привязанностью к родине и готовностью продолжать борьбу за ее освобождение, т. е. теми же мотивами, которые, в гораздо большей, впрочем, степени воодушевляли ирландцев. Больше всего, как и у ирландцев, способствовала национальной обособленности травля иммигрантов, организованная «незнайками».

Какую непосредственную экономическую опасность таили в себе требования «незнаек» для немецкого населения, особенно выпукло обнаружилось в 1854 г., в год начала гражданской войны в Канзасе и большого подъема нейтивизма. Когда в конгрессе обсуждался пресловутый билль о Канзасе и Небраске, допускавший на эти территории рабовладение, к нему была внесена так называемая поправка Клейтона, лишавшая ненатурализовавшихся иммигрантов ряда гражданских прав. Это значило преградить иммигрантам дорогу к свободным землям западных территорий и тем самым резко увеличить шансы рабовладельцев на завоевание этих территорий. Антитеза иммиграции и рабства выступила здесь в одном из своих наиболее ярких аспектов. В поправке Клейтона немецкое фермерство и те немцы, которые хотели стать фермерами, а таких и в рабочем классе было немало, увидели прямую угрозу себе, и это не только обусловило их позицию по отношению к рабству, но заставило грудью встать против «незнайства».

Травля иммигрантов, в частности немцев, отнюдь не ограничивалась дискриминацией в разных областях жизни, она совсем не редко приводила к насилиям, вооруженным выступлениям, погромам. Характерную для 50-х годов картину антинемецких волнений дает в одном из своих сообщений «Нью-Йорк дейли трибюн». В Ньютауне близ Цинциннати (штат Охайо) оштрафовали немца за продажу спиртного, а доносчики разграбили его имущество. Собрание коренных жителей потребовало изгнать из города всех немцев. Начались столкновения, причем на помощь ньютаунским немцам пришли немцы из соседних городов. Те и другие протестовали против штрафов, которые налагались за пение на улицах по воскресеньям, за азартные игры в этот день и т. д. Следует учесть, что корреспонденция написана во враждебном немцам духе. В эти годы нейтивистский душок проник даже в «Нью-Йорк дейли трибюн».

Очень часто объектом нападений со стороны «незнаек» были турнеры. В 1851 г. нападению подверглись немецкие рабочие-социалисты, последователи Вейтлинга, собравшиеся на пикник. Немецкие «безбожники», «радикалы», «красные» возбуждали особую ярость громил. Обычно «незнайки» получали отпор со стороны немецких военных отрядов.

1855 год ознаменовался серьезными и кровопролитными антинемецкими выступлениями. В Цинциннати в связи с выборами три дня шли уличные бои. «Незнайки» осаждали немецкие кварталы, а защитники этих кварталов, турнеры, построили баррикады. В Коламбусе (штат Охайо) все началось с нападения на немецкий мужской хор, возвращавшийся с праздника песни под защитой турнеров. 4 июля (которое заслужило на этот раз в Коламбусе прозвище «кровавое 4-е») полиция обыскивала немецкие кварталы под крики толпы: «Убивайте проклятых немцев! Вешайте проклятых гессенцев!». Немцы Коламбуса были так напуганы, что четыре года не устраивали публичных торжеств. В Луисвилле 1855 год был прозван «годом незнаек». По поводу выборов в городе произошел антинемецкий и анти- ирландский погром, повлекший за собой множество жертв. Немало иммигрантов даже покинуло Луисвилль.

Как и среди ирландцев, нападки «незнаек» сплотили все классы немецкого населения. Кажущееся национальное единство перед общей опасностью отодвигало на задний план классовые противоречия и различия, приглушало классовую борьбу. Одной из причин упадка немецкого рабочего движения, который начался в середине 50-х годов, Шлютер считает «незнайство» и связанный с ним «сухой закон». «Издание строгого трезвеннического закона для штата Нью-Йорк, — пишет он, — также способствовало сближению всех слоев немецкого населения… В апреле 1855 г. велись даже переговоры о тайной и военной организации, чтобы отбивать нападения нейтивистов». Когда в том же 1855 г. турнеры основали в Миннесоте на началах общей собственности колонию Нью-Ульм (она вскоре превратилась в поселок частных собственников), то одним из побуждений к этому было намерение устроить чисто немецкий городок в глуши, подальше от «незнаек» и воскресных запретов. Борьба с наступлением незнаек и дискриминацией затушевала также борьбу революционных эмигрантов с консервативными слоями немецкого населения.

Развившиеся на почве травли иммигрантов националистические тенденции, как и породившая их волна нейтивизма, отступили на задний план только с началом гражданской войны. Эти тенденции, искусственно навязанные немецкой группе условиями, сложившимися в американском обществе, затормозили противоположные тенденции — к ассимиляции с окружающим населением, которые естественно возникали в каждой иммигрантской национальности. Тем не менее давали себя знать и эти последние тенденции. Пришлые рабочие вливались в ряды местных рабочих, их объединяли общие интересы и обусловленная ими общая борьба. «Громадное большинство переселенцев — ирландцы и немцы — все более и более акклиматизировались, — писал Зорге, — т. е. привыкали к правилам и потребностям страны и охотно воспринимали standard of life туземных рабочих. Конференция упоминавшихся уже либеральных немецких обществ, приняв устав Общества всемирной демократической республики, признала своим официальным языком английский. «Нью-Йорк дейли трибюн» приветствовала это решение, «так как оно показывает, что граждане «немецкого происхождения не желают обособиться от своих остальных сограждан». Правда, устав пришлось опубликовать и на немецком языке, так как некоторые немцы приняли Общество за нейтивистское. На собрании Объединения либеральных обществ делегат Кауфман заявил, что «научиться языку Соединенных Штатов — первейший долг». В это объединение, где тон задавали немецкие рабочие и радикальные общества, входили также союз американских рабочих, американское общество противников распространения рабства и др. Энгельс учитывал тенденцию к ассимиляции среди немецко-американских рабочих и социалистов, когда писал Вейдемейеру перед отьездом последнего в Америку о людях, на которых он сможет там рассчитывать в партийной работе: «…немцы, которых можно использовать и которые чего-либо стоят, легко американизируются и теряют всякое желание вернуться на родину». Сам Вейдемейер в дальнейшем читал лекции и на немецком и на английском языках.

Ассимиляция рабочих и городского населения

Рабочие и вообще городское население ассимилировались относительно быстрее сельских жителей. Внешние признаки этого подметил Лакиер. На улицах Чикаго немецкого переселенца, писал он, «сейчас отличишь от немца же, который успел освоиться с Америкою, идет, не оглядываясь, и спешит не хуже иного американца». Но и немецкие фермеры проявляли те же тенденции. Фауст отмечает легкость ассимиляции техасских немцев. Лакиер описал дом «латинского фермера» недалеко от Мэдисона, построенный и обставленный по американскому образцу, но с фортепьяно. Хозяин дома, по мнению Лакиера, был более всего на месте в концертном зале, но его сыновья «вовсе не тянулись назад в Германию, обжились здесь, как истые фермеры». Один из сыновей думал податься в Миннесоту, дальше на Запад, как поступали фермеры-американцы. На Дальнем же Западе, где тоже было немало немцев, национальные особенности утрачивались еще быстрее.

У немецкой буржуазии были свои проблемы ассимиляции. Видный буржуазный немецкий деятель Фридрих Капп был сторонником американизации и советовал образованным немцам пользоваться английским языком и общаться с образованными американцами, а не с немецкими рабочими и крестьянами, т. е. классовую солидарность предпочесть национальной. Эти склонности разделялись, по крайней мере, частью немецкой буржуазии. К ней и к слоям, шедшим в ее идеологическом фарватере, относится, по-видимому, замечание Лакиера: «Немец, как бы стыдясь оставаться в Америке немцем, желает, но тщетно, скрыть свое неамериканское происхождение». Бюхеле в обычном для него брюзгливом тоне жалуется на то, что немцы перенимают второстепенные американские привычки и говорят на плохом английском языке, а не на хорошем немецком, а многие «уважаемые немцы в Нью-Йорке, Филадельфии и Цинциннати» обучают своих детей по-английски. Впрочем, обучение детей английскому языку, более доступное для «уважаемых немцев» из буржуазии, практиковалось и другими слоями немецкого населения. В немецких школах Техаса обучение велось на двух языках.

В конце 1854 г. газета «Нью-Йоркер хандельсцайтунг», имевшая, судя тю названию («торговая газета»), буржуазный круг читателей, стала издаваться на английском языке — при том же редакторе — с немецкой фамилией Мейер. Было ли это тем подражанием, о котором писали Лакиер и Бюхеле? Отражало ли действительную нужду читателей в английском языке? Было ли попыткой расширить круг подписчиков, мимикрией перед наступлением «незнаек» или просто коммерческой операцией? Во всяком случае, этот факт свидетельствует о значительной тенденции к ассимиляции. Впрочем, ей способствовали и газеты, выходившие на немецком языке, помещая переводы из англоязычных газет и тем самым знакомя своих читателей с общеамериканской прессой и вопросами, интересовавшими всю страну.

Бюхеле, осуждая идею «новой Германии» как глупую иллюзию, предпочитал, чтобы в будущем произошло «смешение обеих рас», т. е. немецкой и американской, о чем сообщал будущим эмигрантам из Германии.

Такие настроения были, вероятно, более характерны для начала 50-х годов, чем для их середины, когда во время разгула «незнайства» новая родина обернулась для немцев, как и для ирландцев, злой мачехой. Однако юридическую защиту от притязаний старой родины она могла им предоставить. «Нью-Йорк дейли трибюн» в передовой статье под заглавием «Должны ли американские граждане получать защиту» требовала, чтобы американское правительство защищало натурализовавшихся в США немцев, которые в случае поездки на родину должны были, по местным законам, отбывать там военную службу. Если учесть, что к числу веских мотивов эмиграции из германских государств принадлежало желание избежать армейской службы, то станет понятно, что такое требование не могло не встретить отклика даже среди тех немцев, которые не имели средств на поездку в Германию, и не могло не привязывать их к Америке. Следует отвергнуть попытку Фауста приписывать ассимиляцию немцев в Америке их так называемому расовому родству с «ведущими», «англо-саксонскими» элементами американской нации. Теория превосходства пресловутой германской расы, получившая в начале XX в., когда писалась книга Фауста, распространение по обе стороны Атлантического океана, никогда не выдерживала научной критики, а в последующие десятилетия приобрела зловещее практическое значение. Более серьезного внимания заслуживают два других благоприятных для ассимиляции немцев условия, указанные Фаустом. Это — более или менее равномерное расселение немцев по территории США и оседание их на Западе. Утверждение Хоогула, будто немцы сопротивлялись ассимиляции сильнее, чем другие иммигрантские группы, не подкрепляется фактами.

Ассимиляция представляет собой процесс двусторонний, и если преобладало в нем приспособление немцев к языку и культуре, сложившимся в Америке без их участия, то и другая сторона — влияние немцев на окружающее население — тоже ощущалась в США середины XIX в. Самым наглядным образом обе стороны ассимиляции сказывались в языке. О восприятии немцами английского языка говорилось выше; в районах же компактного поселения немцев окружающее население воспринимало немецкий язык. Так бывало в Техасе с неграми. Рабы, трудившиеся на принадлежавшей американцу крупной плантации близ Ной-Браунфельса, очень быстро выучились говорить по-немецки. В одном из округов Висконсина по-немецки говорили многие ирландские фермеры, которые поселились среди немцев. Американцы — белые и негры, — жившие вблизи немецких фермерских поселков в районе Сент-Луиса, также умели говорить по-немецки.

Принадлежавший к известной ирландской семье Охайо, Роберт Маккук, который возглавлял во время гражданской войны турнеровский полк, умел говорить по-немецки и по-немецки отдавал приказы солдатам.

Роль немецкого языка в жизни американского общества

Роль немецкого языка была особенно велика на Западе, где немцы оказывали значительное влияние на все области жизни. Американские политические деятели, например Линкольн, изучали немецкий язык. Но потребность в знании этого языка ощущалась и на Востоке. «Нью-Йорк дейли трибюн» опубликовала в 1850 г. рецензию на самоучитель немецкого языка, в которой говорилось: «Особенно в нашем городе, где столь большая часть населения состоит из жителей, для которых немецкий язык — родной, умение говорить и писать на этом языке без труда становится делом, важность которого для различных классов наших граждан возрастает с каждым днем». В том же году нью-йоркская «Академия просвещения» организовала бесплатное обучение учителей-мужчин немецкому языку, «знание которого приобрело такое значение для ученых и литераторов». Внедрение немецкого языка в культуру и быт американцев оказало влияние на английский язык Америки, куда вошли некоторые немецкие лексические элементы.

Достоянием американского народа стали и культурные достижения немецких иммигрантов, являвшиеся главным образом заслугой «людей 48 года». В 1856 г. крупная нью-йоркская лекционная организация установила контакт с «Немецко-американским лекционным обществом» и включила в свою программу лекции видных немецких деятелей, причем не только на немецкие темы. Если в зале этой организации буржуазный немецкий деятель Капп говорил о роли немцев в американской войне за независимость, то там же марксист А. Якоби читал лекции о медицине, а марксист И. Вейдемейер — об экономике Юга. Велико было влияние передовой немецкой школы, которая резко выделялась на фоне узкоутилитарной и довольно отсталой американской системы просвещения. В Милуоки, где действовала упоминавшаяся уже «Немецко-английская академия», участница революции 1848 г. Матильда Аннеке организовала прогрессивную женскую школу. В Нью- Йорке работала в 50-х годах передовая немецкая школа. Получила известность возникшая в тот же период крупная балтиморская немецкая школа, где учились дети разных национальностей. Открывавшиеся при прогрессивных немецких организациях, например, турнеровских обществах и рабочих союзах, школы также культивировали передовые педагогические начала, физическое воспитание, имели широкий просветительный кругозор. Как правило, они не ограничивались национальными рамками ни по составу учащихся, ни по языку. Больше всего сказывались эти педагогические влияния на Западе.

На Западе же сильнее всего проявилось немецкое влияние в быту. Во вновь заселявшихся западных районах «незнайство» не принимало таких размеров, как на Востоке, и благодаря борьбе иммигрантского, главным образом немецкого, населения не получили широкого распространения трезвеннические законы и воскресные запреты. Напротив, янки Запада переняли у немцев обычай весело праздновать воскресенье, делать его не днем молитв и религиозных размышлений, а днем развлечения и отдыха. Разумеется, это объяснялось не только влиянием немцев, но и тем, что на Западе с его новым и пестрым населением не укоренились пуританские традиции.

Из воскресных пикников немецких рабочих возник также обычай праздновать День труда, отмечаемый в США и поныне. Требование ввести такой праздник, выдвигавшееся немецкими рабочими союзами с 50-х годов, было в 70-х годах поддержано англоязычными рабочими организациями и связано с борьбой за 8-часовой рабочий день, а в 80-х годах День труда стал единым рабочим праздником.

usa.e-migration.ru

Эмиграция в США из Германии

Накануне гражданской войны немцы составляли крупнейшую после ирландцев группу иммигрантского населения США — 31,5%. Как говорилось выше, их жило там, по данным переписи 1860 г., 1 301 136 человек, или 4,1% всего населения страны. В переписи учтены, разумеется, только немецкие иммигранты первого поколения, причем не особенно точно. Людей переселявшихся из многочисленных немецких государств, да еще в значительной части через французские и английские порты, было особенно трудно учитывать. Вероятно, число иммигрантов-немцев было в действительности выше, чем по данным переписи.

Иммиграция немцев в США

Немцы в заметных количествах селились на территории США еще с XVII в., и к гражданской войне значительная часть потомков ранних немецких колонистов ассимилировалась. Однако середина XIX в. дала небывалый до той поры рост немецкой иммиграции. Только за десятилетие 1851—1860 гг. в США вселилось 951 667 выходцев из Германии, преимущественно в первую половину этого десятилетия. Наивысший рост был достигнут в 1854 г., когда в страну приехало более 200 тыс. немцев. Таким образом, подавляющее большинство живших в США к началу гражданской войны немцев прибыло туда в предшествовавшие 10—15 лет.

Массовая немецкая иммиграция этого периода была частью огромной волны переселенцев, двигавшейся в те же годы из Европы в Америку, и вызывалась, в основном, причинами того же порядка. Людские массы выталкивались процессами капиталистического развития европейских стран. Для Германии, где эти процессы проходили замедленно и особенно уродливо, рост эмиграции был связан с периодом революции 1848 г. Брожение масс в предреволюционный период частично находило выход в эмиграции, а неудача революции, ее незавершенность усилили тенденцию к выселению.

Кто уезжал из Германии в США

Основной контингент немецких эмигрантов составляли разорявшиеся крестьяне, ремесленники, рабочие. В конце 40-х и в начале 50-х годов сельское хозяйство юго-западной Германии, откуда эмиграция в Америку имела уже двухвековую традицию, поразили неурожаи. Неурожаи были в Баварии и Бадене. В Вюртемберге случился неурожай винограда. Не уродился картофель. Все это обостряло до чрезвычайности нужду крестьянства, и без того обремененного долгами и непосильными платежами, ухудшало положение городских ремесленников и рабочих. Германское ремесло и мануфактуру давила конкуренция английских фабричных товаров, особенно тканей. Это лишало заработка и заставляло эмигрировать многих немецких квалифицированных рабочих и ремесленников. И действительно, в начале 50-х годов количество квалифицированных рабочих, эмигрировавших в Америку, увеличилось.

Однако большинство эмигрантов составляли крестьяне. В южной и западной Германии эмиграция принимала по временам массовый характер: целые деревни снимались с мест. Подобные вещи происходили и на севере: из Мекленбурга в 50-х годах массами выселялись крестьяне. Отмена личной крепостной зависимости облегчила крестьянскую эмиграцию; частичная отмена феодальных повинностей, притом за выкуп, стимулировала ее, так как выкупные платежи и тяжелая задолженность разоряли крестьян. Интенсивнее всего этот процесс происходил в юго-западной Германии, районе мелкого землевладения, откуда главным образом и шла крестьянская эмиграция. Однако в 50-х годах возросла эмиграция сельскохозяйственного населения из северной Германии — в результате капиталистического развития крупных поместий этой области.

В отличие от ирландских беженцев, немецкие крестьяне-эмигранты далеко не всегда бывали разорены. Они с большим или меньшим трудом распродавали свое хозяйство, не сулившее им в Германии выгод, и в Америку приезжали с некоторыми средствами, что давало им возможность сразу осесть на земле. Исследователи указывают, что германские эмигранты брали с собой в 1848—1854 гг. от 10 до 35 фунтов стерлингов на человека, т.е. очень немалые суммы. «Нью-Йорк дейли трибюн» сообщала: «Эмиграция из Германии в нашу страну сильно увеличивается. Капитаны судов, прибывших недавно в Нью-Йорк, утверждают, что все их пассажиры привезли деньги, звонкой монетой или векселями, от 250 до 400 долларов, каждый». Конечно, точность всех подобных выкладок весьма относительна, да и деньги распределялись очень неравномерно. Среди эмигрантов встречались богатые люди, захваченные по тем или иным причинам «модой» на эмиграцию. С другой стороны, многие не имели средств на выезд и выселялись за счет местных правительств, общин, благотворительности. Государство поощряло эмиграцию бедняков, как и в Ирландии и в Англии того времени, и вообще старалось путем эмиграции избавиться от нежелательных элементов. Американские газеты периода массовой немецкой иммиграции пестрят заметками об организованном вывозе из Германии преступников. «Записи эмигрантской полиции показывают особенно большое количество преступлений на германских судах, — писала «Нью-Йорк дейли трибюн». — На ограбление во время переезда в нашу страну чаще жалуются мэру немцы, чем уроженцы любой другой страны». Нью-йоркская комиссия по эмиграции жаловалась в государственный департамент на вызов германскими государствами в США преступников, и американским консулам в германских портах было предписано сообщать о подобных случаях департаменту. Консулам надлежало следить за вывозом не только преступников, но и нищих (paupers). В Цинциннати, — как сообщала «Нью-Йорк дейли трибюн», — «прибыло на одном и том же судне около 60 немецких пауперов. С родины в Новый Орлеан их отправило правительство, а власти Нового Орлеана переправили их в Цинциннати. Ни у кого из них нет ни гроша, многие безнадежно больны».

Американские власти и американские газеты, вероятно, раздували подобные случаи особенно в эти годы, отмеченные травлей иностранцев. Однако из Германии в США действительно попадало большое количество деклассированных, которых щедро выделяло общество, пропитанное феодальными пережитками и страдавшее от недостаточности развития капитализма. Отнюдь не всегда такие элементы эмигрировали с благословения правительства. В США бежали, например, дезертиры — солдаты и моряки — да и вообще люди, спасавшиеся от воинской повинности.

Велика была доля интеллигенции в германской эмиграции, относительно больше, чем в ирландской. Литераторы, журналисты, адвокаты, врачи, ученые, не находящие себе применения, недовольные общественной обстановкой, покидающие родину, — это тоже было характерно для отсталой и раздробленной Германии. Неудача революции 1848 г. вызвала эмиграцию среди революционной интеллигенции. Значительная часть этих беглецов осела в США и сыграла там крупную роль. От Преследований реакции бежали и многие рядовые участники революции, но об их судьбе известно гораздо меньше. От этих «нежелательных элементов» власти тоже пытались иногда избавиться знакомыми средствами. Пленным рядовым повстанцам 1849 г. баденское правительство, например, предложило выслать их в Америку за свой счет, но на это согласились немногие.

Массовая эмиграция в середине XIX века

Массовая эмиграция стала возможной в середине XIX в. благодаря появлению железных дорог. По железнодорожным линиям Германии и Франции шли особые эмигрантские поезда, перевозившие пассажиров в порты отплытия за особо низкую плату и с особо малыми удобствами. При этом французские поезда везли в Гавр главным образом немецких эмигрантов — из западных областей Германии. В Гавр прибывали суда с американским хлопком, который шел на хлопчатобумажные фабрики Эльзаса. Обратным рейсом эти суда забирали эмигрантов и доставляли их в Новый Орлеан. В Гавре скоплялись такие массы немецких эмигрантов, что он выглядел скорее немецким, чем французским городом. Превращение эмигрантов в массовый груз было очень прибыльным делом. Корреспондент «Нью-Йорк дейли трибюн» сообщал в 1852 г., что в Техасе ожидают прибытия 13 судов с переселенцами из Германии, и ликовал по поводу приезда «приличных эмигрантов», а также по поводу того, что хлопок можно будет обратным рейсом вывезти дешевле.

Главным германским эмиграционным портом стал Бремен. Туда ввозили американский табак, который перерабатывался на месте и затем развозился по всей стране. Судовладельцы нуждались в прибыльном обратном грузе, и торговцы табаком, странствуя по Германии, вербовали эмигрантов, преимущественно из северных областей, на обратный рейс до Балтимора. Другой крупный немецкий порт, Гамбург, не имел прочных торговых связей с Америкой, и поэтому оттуда эмигранты чаще всего переправлялись в английские порты. «Нью-Йорк дейли трибюн» отмечала, что большинство — 70 с лишним тысяч немцев, прибывших за 1851 г. в Нью-Йорк, отплыло из Гавра, Бремена, Антверпена и Гамбурга, многие из Лондона и Ливерпуля.

К переезду в Америку побуждали многих письма осевших там родственников и соседей, книги об Америке, написанные немецкими авторами. Непосредственно вербовали эмигрантов американские организации. Национальное общество немецкой эмиграции, помогавшее прибывшим Америку немцам, имело отделения в Германии. Даже американское общество по распространению религиозных брошюр послало в Бремен своего представителя с двойной целью — раздавать брошюры и информировать эмигрантов.

Сложности немецких переселенцев

Что ждало немецких переселенцев после долгого, мучительного, рискованного переезда через океан? Опасности и невзгоды новой жизни начинались для них с первого же шага по американской земле. На берегу их подстерегала целая свора «раннеров», т.е. зазывал, которые брались доставлять эмигрантов на ночлег, на железную дорогу, на пароход, улаживать их денежные дела, доставать для них работу и т. д., и при этом самым беспощадным образом обманывали их. Это был широко разветвленный промысел, в котором участвовали хозяева гостиниц и постоялых дворов, фирмы-работодатели и даже капитаны океанских кораблей. В 1854 г. (год наивысшей немецкой иммиграции) газеты сообщали, что капитаны судов, привозящих немецких иммигрантов, входят в соглашения с зазывалами и не пускают пассажиров на берег, пока те не появятся.

Плутни были в этих делах не исключением, а правилом. Американские газеты начала 50-х годов изобилуют сообщениями о них. «Не проходит и дня, — писала «Нью-Йорк дейли трибюн», чтобы у множества бедных немецких эмигрантов, приезжающих в наш город, имея немногим более, чем нужно для проезда, в места назначения на Дальнем Западе, не выманивали псе имущество свои же соотечественники, которые действуют в качестве зазывал…»

То же бывало и у ирландцев и других национальностей, но немецкий раннерский промысел развился, быть может, более, потому что у немцев можно было больше поживиться. Кроме того, многие из них не задерживались в портах прибытия, а отправлялись дальше, и тут открывался простор для махинаций с билетами. У иммигрантов брали деньги на покупку билетов и ничего не давали взамен, брали гораздо больше положенного, похищали билеты, купленные в Европе у агентов американских железнодорожных компаний и т. д. Жульничество зазывал было настолько систематическим, что немецкое население Олбени, например, протестуя против обмана иммигрантов, особенно немцев, предлагало завести в портах добровольную немецкую полицию. Это казалось тем более уместным, что зазывалы терроризировали своих противников. На одного члена комиссии по эмиграции, который пытался устраивать иммигрантов организованным путем, который одновременно был и председателем немецкого благотворительного общества, неоднократно нападали зазывалы, и он вынужден был ходить с револьвером. Городской же полиции обычно на месте не оказывалось.

usa.e-migration.ru

ВЕРСИИ... Немцы — крупнейшая этническая община США.

?

wowavostok (wowavostok) wrote, 2017-08-09 08:54:00 wowavostok wowavostok 2017-08-09 08:54:00 Оригинал взят у sandra_rimskaya в Немцы — крупнейшая этническая община США.Оригинал взят у cat_779 в Немцы — крупнейшая этническая община США.E pluribus unum (лат. «Из многих – единое») Соединенные Штаты, оправдывая свой официальный девиз, состоят из сочетания целого ряда меньшинств, на которые, словно средневековая музыкальная шкатулка, раскладываются при более пристальном взгляде. Что интересно, на вопрос, какова же крупнейшая составляющая этой «музыкальной шкатулки», к звуку деятельности которой прислушивается уже на протяжении столетия весь мир, – в России скорее всего дадут неверный ответ. Вспомнят англосаксов, потомков первых колонистов. Вспомнят заметные расовые меньшинства – негров (в официальном языке Штатов – African American), латиноамериканцев (hispanics), азиатов (asians). Уделят внимание известным по телевидению и литературе группам в составе белой (white, вполне официальный термин в статистике США, например термин white catholics, отделяющий итальянцев, французов и так далее от латинос) части населения Штатов – итальянцам с Аль Капоне и «Маленькими Италиями» с красочными уютными пиццериями, или ирландцам с их Парадами в день святого Патрика и семейством Кеннеди. На самом деле, если заглянуть в проходящие каждые 10 лет переписи населения США, можно найти в них такой раздел как ответы переписываемых на вопрос об их этническом происхождении или корнях (ancestry). И по этим более чем авторитетным данным среди населения США десятилетиями устойчиво и с большим отрывом лидировала немецкая этническая группа.

Немецкие переселенцы сохранили в Америке свою культуру. Фото с сайта news.bootranch.com.Заглянем, например, в данные переписи 1990 года. О своем немецком происхождении тогда заявило 58 миллионов, или 23% (почти каждый четвертый!) переписанных американцев. И лишь затем шли американцы с ирландскими (39 миллионов), англосаксонскими (33 миллиона), негритянскими (24 миллиона), итальянскими (15 миллионов) и мексиканскими (12 миллионов) корнями. Еще 12 миллионов человек записались в имеющие «американское» происхождение, по аналогии с имевшей место в СССР «советской» национальностью.

Перепись 2000 года, проведенная во все глубже погружающейся в глобализованный и открытый миграции мир Америке, по-прежнему показала лидерство немцев: 43,8 миллионов, или 15,2% (почти каждый седьмой) населения США составляли люди немецкого происхождения, за ними с большим отрывом шли ирландцы (30,5 миллионов), негры (24,9 миллионов), англосаксы (24,5 миллионов), «(просто) американцы» (20,2 миллионов), мексиканцы (18,4 миллионов) и итальянцы (15,6 миллионов).

По переписи 2010 года, отмечает Bloomberg, суммарно взятому латиноязычному сообществу США, многократно увеличившемуся из-за огромной и часто легализуемой миграции, удалось выйти на первое место перед немцами, да и то лишь с небольшим отрывом – 50,5 миллионов против 49,8. Хотя, если отделить кубинцев и пуэрториканцев от мексиканцев, последние с 31,8 миллионов. окажутся лишь на третьем месте после все тех же немцев и ирландцев (35,8 миллионов). Таким образом, несмотря на кардинальные изменения в этнической мозаике США за последние десятилетия, в стране продолжают оставаться на первом месте американцы немецкого происхождения (German Americans).

Особенно наглядно смотрятся эти же данные, распределенные по отдельным штатам, показывая преобладающее там число людей какого-либо этнического происхождения. От немцев ведут происхождение наиболее крупные группы населения большей части Штатов.Вот карта, составленная по данным переписи 1990 года проводившим ее официальным ведомством, уровень округления данных – штат:

Не менее впечатляюще смотрится и аналогичная карта из того же источника по данным переписи 2000 года, где округление дано по административным единицам уровнем ниже штата – графствам (country):

Англосаксы, которых мы привыкли считать по умолчанию доминирующей этнической составляющей населения Штатов, на самом деле доминируют лишь на Восточном побережье (где когда-то обосновались первые колонисты) и штатах Юта и Айдахо (сюда еще в середине XIX века, еще до подхода основной волны переселенцев из Европы, пришли мормоны).Оценить процентную долю немцев в различных штатах можно по такой выразительной карте, составленной в Немецко-Американском обществе по данным переписи 1990 года:

Как видим, население целого ряда штатов Среднего Запада еще каких-то 20 лет назад примерно наполовину состояло из потомков немцев. К 2000 году ситуация изменилась и штатов с долей немецкого населения более 50% уже нет (самый большой результат десять лет назад был в Северной Дакоте со столицей, кстати говоря, в городе Бисмарк – 43,9% немецкого населения, далее шли Висконсин с 42,7%, Южная Дакота с 40,7%, Небраска с 38,6%, Миннесота с 36,7% и Айова с 35,7%), но тем не менее German Americans продолжают доминировать в Северо-Западных центральных штатах США (Средний Запад, один из 4 основных регионов США, делится на промышленный Регион Великих озер и лежащие на равнинах к западу Северо-западные центральные штаты) на фоне всех прочих этнических групп, включая и англосаксов.

Этот «массив» немецкого присутствия на севере американского Запада оформился уже к началу ХХ века (смотреть карту 1890 года):

Отметим, кстати, что уже тогда зона компактного расселения немцев приходилась на регионы, где продолжали пасти стада коров легендарные американские ковбои – Техас (о немцах в нем пойдет речь далее) и Средний Запад вплоть до Небраски (носящие название «страны ковбоев») и Канзас.Не в этом ли, кстати, стоит искать отгадку того, что немцы в США не так уж заметны в популярных фильмах и литературе этой страны? Культурная жизнь США кипит либо на Атлантическом, либо на Тихоокеанском побережье в крупных мегаполисах, отражая при этом прежде всего историю или настоящее тамошнего населения, а вот глубинка Штатов попадает на широкие экраны даже в этой же стране разве что как экзотика.Несмотря на огромный ковбойский киноэпос, своих «Банд Нью-Йорка» (об историческом противостоянии ирландцев с англосаксами в Филадельфии в середине XIX века) Средний Запад так и не дождался. Амбициознейшая эпопея Майкла Чимино «Врата рая» о жизни европейских переселенцев конца XIX века в Висконсине в 1980 году громко провалилась в прокате, напрочь разорив при этом одну из крупнейших кинофирм США того времени Carolco. А ковбойское кино в итоге с Клинтом Иствудом и его «Непрощенным» пошло к формату психологических триллеров, порожденных еще итальянскими «спагетти-вестернами», для которых просторы и история Среднего Запада или Техаса не более чем лишь фон для режиссерских задумок.Отдельный показательный фактор, характеризующий жизнь этнических меньшинств из числа граждан США, – число тех из них, кто даже дома в быту пользуется не английским, а родным языком. По данным переписи 2000 года, 2 миллиона граждан Штатов предпочитали говорить дома на китайском языке, 1,6 миллионов – на французском, 1,4 миллионов – на немецком, 1,2 миллионов – на тагальском (язык одного из народов Филиппин), по 1 миллиону – на вьетнамском и итальянском, 0,9 миллионов – на корейском, по 0,7 миллионов – на русском и польском, 0,6 миллионов – на арабском. Если исключить совсем уж недавних иммигрантов из Тихоокеанского региона, Ближнего Востока и Восточной Европы, и учесть, что среди франкоязычных могли быть помимо франко-американцев и переселенцы из бывших французских колоний в Западной Африке, то масштабы распространения немецкого языка поражают.

А за полвека до этого, как отмечается в одном из исследований, немецкий язык был крупнейшим неанглийским родным языком среди американцев – на нем говорило тогда 6 миллионов человек (на итальянском – 4 миллиона, на французском – 2,5 миллиона). На этом языке в XIX веке преподавали и во многих государственных школах на Среднем Западе: «1 миллион учащихся города Цинциннати (штат Огайо) обучался на английском и немецком языках с 1839 по 1919 годы. К 1880 году 80% населения города Сент-Луиса (штат Миссури) занималось на немецком». Изменение в билингвальном подходе произошло в 1917 году со вступлением США в войну против Германии, когда обучение на немецком языке было запрещено даже в частных школах.

(Почему прекратили преподавать немецкий язык в 1917году? Смотри статью ниже по ссылке:Веймарская Республика 1919-1933 г и производство иприта и фосгена в СССР. )

А культурные следы немецкого присутствия в США? В том же Цинциннати это сформировавшийся в середине XIX века квартал, названный «За Рейном» (over-the-Rhine). И сегодня, когда немцев там осталось уже не так уж много, его архитектура – высокие башенки со шпилями и готические соборы – заставляют подумать, что находишься где-то в южной католической Германии.

Еще один оформившийся в середине XIX веке район компактного расселения немцев – центральный Техас. В 1846 году бароном Отфридом Гансом фон Мейзенбахом здесь был основан город Фредериксберг, по сей день сохранивший немецкую архитектуру, вывески и собственно немцев. Здесь регулярно проходят и натуральнейшие Октоберфесты:

Впрочем, не только в Фредериксберге. Побывавшая недавно в Штате одинокой звезды и описавшая увиденное в популярном сообществе в Живом Журнале россиянка отмечает: «В Техасе очень большой процент населения – потомки немцев. Каждая вторая фамилия – немецкая. Осенью практически в каждом городе проводят Октоберфест». (На западных форумах можно найти и фотографии Wurstfest’ов, «колбасных фестивалей», в Техасе). Октоберфест, в традиционных костюмах, с пивом и колбасками, с меню и вывесками на немецком, празднуют и в других немецких городках, разбросанных по всем Штатам – вплоть до гористого Вашингтона на берегу Тихого океана.

Топонимы же с одинаковым названием Germantown («немецкий город») разбросаны по всему пространству США. В Филадельфии (в одноименном штате) и Нэшвилле (Теннеси) это городские кварталы, в штатах Мэрилэнд, Огайо и Кентукки – местности, и так далее.

Примечание:

(В так называемом СССР до 1933 года и позднее (согласно официальной истории, СССР образован в 1922 году, но это неправда) были тысячи городов и посёлков с немецкими названиями. Так называемый СССР c 1919 до 1933 года официально был Германией, вернее, входил в состав Веймарской республики. Какой процент территории СССР и других современных государств входил в состав Веймарской республики, сказать сложно, но что касается бывшего СССР, то можно найти тысячи населённых пунктов с немецкими названиями и прикинуть на карте:

Солдаты франко-прусской войны. Часть 5_1. Немецкая оккупация России 1853-1917 гг. Немецкие названия российских городов.

http://armycarus.do.am/publ/gosudarstvo/goroda_strany_armii/soldaty_franko_prusskoj_vojny_chast_5_1_nemeckaja_okkupacija_rossii_1853_1917_gg_nemeckie_nazvanija_rossijskikh_gorodov/27-1-0-45

Солдаты франко-прусской войны. Часть 5_2. Немецкая оккупация России 1853 – 1917 гг. Немецкие названия российских городов.

http://armycarus.do.am/publ/gosudarstvo/goroda_strany_armii/soldaty_franko_prusskoj_vojny_chast_5_2_nemeckaja_okkupacija_rossii_1853_1917_gg_nemeckie_nazvanija_rossijskikh_gorodov/27-1-0-47)

Из этого следует, что на территориях США и СССР до 1933 года была Германия, вернее Веймарская Республика.

Важнейший момент, который еще требует своего осмысления. «Притирка» различных этнических компонентов населения США друг к другу происходила обычно мучительно и кроваво. С одной стороны – недоверие коренного (native, то есть «туземец» – исторический термин, которым «природные американцы» отделяли себя от европейских иммигрантов в середине XIX века) населения к новому, необычному легко выливалось в погромы. В 1830-1840-е годы «сознательные граждане» расправились с мормонами (чей «пророк» Джозеф Смит был убит прямо в тюрьме), в 1840 – 1850-е годы на Восточном побережье и на Среднем Западе массово громили и убивали ирландцев, а в 1910-е годы там же взялись за негров.Суд Линча обращался и против итальянцев – крупнейшее массовое линчевание произошло 14 марта 1891 года в Новом Орлеане именно против них (разгневанная толпа вытащила из тюрьмы и повесила то ли 9, то ли 11, арестованных иммигрантов с Сицилии). Да и сами иммигранты часто противопоставляли себя местному населению – вспомним наводившие ужас на общество банды вроде ирландской «Молли Магвайрс» в Пенсильвании в 1870-е и итальянские «матрангас» в Новом Орлеане в 1890-е годы, или же не раз описанные в литературе и кино итальянские, ирландские и еврейские банды 1920-1930-х годов.Негры учиняли полномасштабные погромы в Нью-Йорке в 1935, 1943 и 1991 годах и в Лос-Анджелесе в 1992 году, не считая расовых бунтов в других штатах (все это тема для отдельной статьи).

Однако в американской истории не было ни немецкой мафии, ни погромов немцев или немцами, ни создания закрытых сообществ в компактно заселенных немцами местах (к чему тяготеют негры, латинос и азиаты). Крупнейшая этническая община США ХХ века оказалась в этом моменте удивительно неконфликтной (что тоже, кстати, повлияло на ее отсутствие в кинематографе – не было среди немцев ярких образов вроде Аль Капоне или Багси Сигела). «Родившийся в Америке немец делается настоящим американцем и по своим привязанностям и по своим наклонностям», – отмечал в известном исследовании о США конца ХIХ века «Американская республика» англичанин Дж. Брайс.

И даже на призыв Vaterland’а во время его войны с США, ни при кайзере, ни при фюрере German Americans не откликнулись. Зато из их рядов вышли генерал, а затем президент Дуайт Эйзенхауэр, время правления которого считают едва ли не «золотым периодом» истории Штатов; еще один генерал – командующий силами НАТО во время операции «Буря в пустыне» в 1991 году – Норман Шварцкопф, финансист Дональд Трамп, актрисы Мерил Стрип и Сандра Баллок и так далее.

Вспомним хотя бы недавний фильм «Замерзшая из Майами»: момент, когда героиня вынуждена по работе отправиться в один из северных штатов, практически идентичны обычному в американском кино образу «заснеженной России». Кстати, помимо проблем со снегом и льдом на каждом шагу у героини возникают проблемы и элементарного общения с местными, словно они из разных миров.

Читать по теме:

Веймарская Республика 1919-1933 г и производство иприта и фосгена в СССР. Часть 1.

http://cat-779.livejournal.com/414712.html

Источник:

http://ohranka.com/2013/03/%D0%BD%D0%B5%D0%BC%D1%86%D1%8B-%D0%BA%D1%80%D1%83%D0%BF%D0%BD%D0%B5%D0%B9%D1%88%D0%B0%D1%8F-%D1%8D%D1%82%D0%BD%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%B0%D1%8F-%D0%BE%D0%B1%D1%89%D0%B8%D0%BD%D0%B0-%D1%81/

wowavostok.livejournal.com


Смотрите также