Ирландцы в сша


Ирландцы в США

Ирландцы, наряду с немцами, составляли в середине XIX в. основную часть иммигрантского населения США. Они переселялись в Америку еще с XVII столетия, но большие размеры их эмиграция приняла во второй четверти XIX в. Всегда она тем или иным образом обусловливалась национальным угнетением, которому подвергалась Ирландия со стороны правящих классов Англии. А с конца 40-х годов начался массовый исход из Ирландии. За 8 лет в США переселилась треть всех иммигрантов-ирландцев, переехавших туда в течение 80 лет, с 1820 по 1900 г. Толчок к этому массовому переселению дал голод 1845 — 1848 гг., вызванный длительным неурожаем картофеля — основной пищи ирландского населения — и зерновых хлебов.

Из восьмимиллионного населения Ирландии более миллиона погибло, примерно столько же выселилось. Неурожай мог привести к столь катастрофическим последствиям из-за губительного для Ирландии английского хозяйничанья. «Англия веками порабощала Ирландию, — писал В. И. Ленин, — доводила ирландских крестьян до неслыханных мучений голода и вымирания от голода, сгоняла их с земли, заставляла сотнями тысяч и миллионами покидать Родину и выселяться в Америку… Ирландия обезлюдела».

Кроме людей, которых гнала нужда, за океан бежали от политических преследований ирландские революционеры: иных высылали туда английские власти. Революционная эмиграция приобрела особенно значительный характер в результате неудачи восстания 1848 г.

Состав ирландской эмиграции в США

В классовом отношении ирландская эмиграция была преимущественно крестьянской. Разорившиеся, обнищавшие крестьяне не имели средств подыскать себе работу получше и уехать в глубь США. Они не имели квалификации, какой обладали, например, многие английские и французские рабочие, приезжавшие в США в середине века. «Ирландская эмиграция бедна, — писал современник, — ирландский эмигрант согласен на чужой земле на любую работу, какую ему предлагают».

Обычно иммигранты-ирландцы имели опыт сельскохозяйственной работы. Но в Америке на земле осела незначительная часть их — в штатах Иллинойс, Канзас и др. Почему случилось так? Многие американские буржуазные авторы пытались объяснить это общительностью «кельтской расы», склонностью ирландцев жить в больших городах, среди соплеменников и т.п. Однако дело обстояло гораздо проще. Суть его можно найти в отчете висконсинского уполномоченного по эмиграции Германа Хертеля за 1853 г. Хертель имел поручение привлекать иммигрантов на земли заселявшегося в то время штата Висконсин. Выясняя, почему в его контору является так мало ирландцев, он пришел к выводу, «что большая часть их прибывает с ограниченными средствами, и поэтому склонна хвататься ради пропитания за первую же предлагаемую работу, а такая работа в изобилии предоставляется железными дорогами и другими значительными предприятиями».

Для того чтобы переселиться на свободные земли Запада, нужны были — даже при даровой или дешевой земле — средства: на переезд, на инвентарь, на семена, на скот и т. п. Не располагая такими средствами, ирландцы вынуждены были оставаться в портовых городах Востока. Они становились по преимуществу чернорабочими, брались за самую тяжелую, грязную, плохо оплачиваемую работу. Они стояли в США на самой низкой ступени общественной лестницы, иногда даже ниже негров-рабов или на уровне, сравнимом с уровнем последних. Это можно было наблюдать как раз на Юге, где именно вследствие рабовладения иммигрантов вообще было мало.

Путешествовавший по Югу в 50-х годах журналист-северянин Ф. Л. Олмстед сообщает о ряде случаев, когда южные рабовладельцы использовали ирландцев наряду с неграми или вместо них. У одного виргинского плантатора работала на осушке полей артель ирландцев. Плантатор считал, что негры работали бы лучше, но «работа опасная, а жизнь негра слишком ценна, чтобы рисковать ею на такой работе. Если умрет негр, то это, знаете ли, изрядный убыток». Еще более прямое разъяснение получил Олмстед в Алабаме, где негры и ирландцы грузили хлопок на речное судно, причем ирландцы проделывали более опасную операцию. «Негры слишком дорого стоят, чтобы рисковать ими здесь; если Пэдди вылетят за борт или переломают себе спины, то никто ничего не потеряет». Платили ирландцам и неграм на судне одинаково, но работу давали особую и кормили тоже по отдельности, стараясь, по общеамериканскому образцу, обособить их и натравить друг на друга.

Как и негры, ирландцы работали в гостиницах Юга. В Новом Орлеане, крупном иммиграционном порту, они накануне гражданской войны даже вытесняли негритянский обслуживающий персонал из гостиниц. Белыми рабочими городов Юга чаще всего бывали европейские иммигранты, прежде всего ирландцы. В краю, где господствующая идеология признавала труд уделом негров, с неграми соревновались в труде только эти иммигранты. Недаром низшие слои ирландских рабочих называли «ирландскими черномазыми».

Ирландцы — главные строители каналов и железных дорог

Рытье каналов, которых особенно много сооружалось в первой половине XIX в., и прокладка дорог были по преимуществу делом ирландцев. «Вряд ли построили в Соединенных Штатах до гражданской войны хоть один канал без ирландских рабочих», — пишет историк иммиграции Карл Виттке. Многие ирландцы строили в 50 — 60-х годах американские железные дороги. О постройке дороги «Юнион Пасифик», где наряду с мексиканцами, китайцами и немцами работали ирландцы — участники гражданской войны была сложена народная песня «Бедный Пэдди, он работает на железной дороге». Строили они и железную дорогу через Панамский перешеек — за пределами США. Переселившийся в США немецкий коммунист Клусс писал в Европу, что, по достоверным сведениям, из Нью-Йорка в 1851 г. каждые 6 недель отправлялось судно, набитое ирландцами. Они предназначались для замены на стройке Панамского канала прежних землекопов, которые в тамошних климатических условиях мерли, как мухи.

Рабочие нанимались на эти работы артелями, иногда землячествами, причем иногда их вербовали даже в самой Ирландии. Артели нередко соперничали, между ними случались ссоры, и драки, чем пользовались хозяева и подрядчики для снижения заработной платы. Последние и сами подстрекали рабочих к дракам, чтобы не уплачивать им заработанного. Платили рабочим мало. Продукты продавали через хозяйские лавки, нередко в счет зарплаты выдавали виски. Рабочих спаивали и эксплуатировали бесстыдно. В Америке сложилась о железных дорогах пословица, что там «под каждой шпалой погребен ирландец».

Постройка американских железных дорог и каналов, впрочем, позволила некоторым ирландцам осесть на землю, теперь уже в США: они получали от компаний в счет заработка или за недорогую цену земельные участки. Так образовалась прослойка ирландских фермеров в Иллинойсе. В штате Висконсин к 1850 г. было 21000 ирландских фермеров, а к 1860 г. — 50000.

Но гораздо большее число строителей дорог и каналов оставалось по окончании работы в районе строительства — во вновь возникавших городах и поселках, на новых предприятиях. Так, например, образовались ирландские кварталы Чикаго — первые рабочие кварталы этого города. Так возникли многочисленные «Дублины» в промышленных городах восточных штатов. Ирландцы-чернорабочие становились фабричными рабочими. Из них в значительной степени формировался кадровый промышленный пролетариат США.

Разумеется, далеко не все ирландские рабочие начинали со строительства дорог и каналов. Многие сначала попадали на черную работу в городах, особенно в портах высадки — Нью-Йорке, Бостоне и др. Иные сразу поступали на фабрики. В ирландской иммиграции особенно велика была доля женщин, и женщины в большей степени занимались трудом по найму, чем у других групп иммигрантов. Ирландки работали в легкой промышленности Новой Англии и Среднеатлантических штатов, причем на самых невыгодных условиях. В Бостоне они составляли большинство швей-надомниц и трудились за мизерную плату от зари до зари. Во время гражданской войны, когда в связи с уходом мужчин на фронт и военными заказами рабочей силы не хватало, женский труд в значительной мере заменил мужской. На бостонских фабриках готового платья, которые впервые появились незадолго до гражданской войны, большинство работниц составляли ирландки.

Однако массовой профессией ирландок была работа в качестве прислуги. Факт этот вошел в пословицу. Положение служанки было так же характерно для ирландской девушки, как положение строителя каналов и дорог — для ирландца-мужчины. Пэдди роет землю, а Бриджит — в прислугах. Это было своего рода стандартом для ирландцев.

Диккенс, посетивший США в 1842 г., увидев из окна гостиницы двух рабочих, воскликнул: «Оба ирландцы!… Трудно было бы действовать вашим образцовым республикам без земляков и землячек этих двух рабочих. Ибо кто другой стал бы копать, рыть, делать черную работу, заниматься домашним хозяйством, прокладывать каналы и дороги..?»

В старейших промышленных районах США, например, в Новой Англии, ирландцы и ирландки вытесняли с фабрик местных уроженцев — сыновей и дочерей фермеров, работавших на фабриках временно (затем они обычно вновь возвращались на фермы).

Ирландцам платили меньше и брали их тем охотнее, что с развитием промышленности в США, внедрением машинной системы и расчленением производственного процесса на отдельные операции от рабочих не требовалось большой квалификации. Так происходило, например, на текстильных фабриках Лоуэлла, в штате Массачусетс.

Промышленный переворот совершался в Америке в значительной степени благодаря притоку дешевой рабочей силы иммигрантов, и больше всего это относилось к Новой Англии и Среднеатлантическим штатам. Среди иммигрантов ирландцы составляли большинство — 1,6 млн. человек, или 38,9%.

Говоря в письме Шлютеру об «исключительном положении коренных американских рабочих», Энгельс писал: «До 1848 года о постоянном коренном рабочем классе можно было говорить только в виде исключения: немногочисленные первые его представители в городах на Востоке все еще могли надеяться превратиться в крестьян или буржуа». Ирландцы, захватывавшие, по выражению К. Виттке, промышленные города Востока США в середине XIX в., не имели другого источника существования и другого выхода, кроме работы ка фабрике. У них не было «деревни», куда они могли бы вернуться. И именно они создали первые массовые кадры фабричного пролетариата, лишенного какой бы то ни было собственности на средства производства. Между ними и предпринимателями уже ни в какой мере не были возможны патриархальные отношения, сохранявшиеся еще подчас на предприятиях при прежнем составе рабочих. Разделение на классы, классовый антагонизм обозначились четко; антагонизм усугублялся национальной враждой.

Отмеченные процессы наиболее характерны для Массачусеттса, средоточия текстильной, обувной, швейной промышленности и крупного центра ирландской иммиграции, да и для всей Новой Англии, где ирландцы «были к 1860 г. господствующим рабочим элементом в промышленных районах». В иной форме и несколько иной степени те же тенденции проявлялись в Нью-Йорке, крупнейшем иммиграционном порту, где каждый четвертый житель был ирландцем и где благодаря тому же дешевому иммигрантскому труду большое развитие получила домашняя система промышленности. В Нью-Йорке было очень много рабочих-иммигрантов, но 87% их составляли в 1855 г. ирландцы. Они работали в судостроительной промышленности, на стройках, рыболовных промыслах. На стройках, среди рабочих иностранного происхождения было много ирландских каменщиков, штукатуров, маляров. Треть нью-йоркских сапожников и большинство извозчиков, ломовиков и конюхов были ирландцами.

Ирландцы в полиции и в пожарных командах

Существовали, однако, две области, в которых подвизались по преимуществу нью-йоркские ирландцы. Это были пожарное дело и полиция. Подвиги пожарных бригад были предметом особой гордости ирландского населения. Служба в полиции не требовала квалификации или познаний, и на нее можно было устроиться через местных «боссов» демократической партии, которая использовала ирландцев в своих политических целях во время выборов и т. д. В 1855 г. более трети нью-йоркских полицейских были иммигранты, а из них 3/4 составляли ирландцы. Пожарный и полицейский стали традиционными ирландскими профессиями.

Если Новая Англия и Нью-Йорк были главными средоточиями ирландских фабричных и ремесленных рабочих, то в Пенсильвании, на угольных шахтах, работало много горняков-ирландцев. Этот старейший промышленный район стал очагом ряда пролетарских организаций, в частности, ирландских рабочих обществ.

Изложенный выше материал приводит, казалось бы, к заключению, что все ирландские иммигранты принадлежали к рабочему классу или, во всяком случае, к трудящимся, к низшим слоям населения. Оскар Хэндлин пишет, что только ирландцы «были прикованы промышленным расслоением к одному экономическому классу». Однако этот вывод чересчур суммарный и потому односторонний. Американские буржуазные ученые—исследователи иммиграции склонны пренебрегать классовым расслоением в среде иммигрантских групп и выделять только общие для всей группы этнические особенности. Ирландцы представляли собою в середине XIX в. самую монолитную по классовому составу национальную группу в США, исключая негров, в том смысле, что большинство их принадлежало к трудящимся и даже более определенно — к рабочему классу. В этом смысле их можно сравнить, учитывая изменение исторической обстановки, с современным негритянским населением США. Но однородной в общественном смысле массой ирландцы не были, среди них имелось классовое расслоение, и происходило оно уже главным образом на американской почве. Выделялась ирландская буржуазия, эксплуатировавшая прежде всего ирландское трудовое население. Чаще всего это была средняя и мелкая буржуазия.

Ирландские предприниматели

Можно, пожалуй, сказать, что у ирландской буржуазии была типичная специальность, вошедшая в традицию. Это было содержание трактиров и пивных — «салунов». Посещала такие салуны главным образом ирландская беднота. Трактиры играли для ирландских рабочих прямо-таки зловещую роль. Пьянство было очень распространено среди ирландских бедняков. Полунищие рабочие оказывались в долгу у трактирщика, который таким путем получал возможность закабалить их экономически, а подчас и политически — трактирщики обычно бывали связаны с «боссами» демократической партии, а «салуны» нередко являлись очагами реакционной пропаганды. Трактирщик был влиятельной фигурой в ирландских кварталах.

Ирландским же хозяйчикам принадлежали многочисленные «boarding houses» — низкосортные гостиницы для вновь прибывших иммигрантов. Зазывалы из этих гостиниц посылались на пристань, к пароходам, и приводили с собой клиентов-ирландцев. У хозяина-соотечественника эти новички нередко оставляли за долги все свои гроши и скарб. Часто хозяин служил агентом у компаний, нуждавшихся в рабочей силе, и новички прямо от него попадали в лапы вербовщиков, которые за мизерную плату нанимали их на тяжелую работу.

Много было ирландских торговцев, лавки которых помещались главным образом в ирландских кварталах и обслуживали покупателей-ирландцев. Подрядчики на железных дорогах и каналах тоже зачастую бывали ирландцами. Они сколачивали ирландские бригады и без большого труда обирали рабочих-соотечественников. Ирландцы в Нью-Йорке держали конюшни, бывали скупщиками у кустарей-надомников.

Иногда ирландцам принадлежали промышленные предприятия, например в Бостоне. Были и мелкие ирландские банки. Но в основном ирландская буржуазия середины XIX в. занималась посредничеством, торговлей, причем действовала преимущественно среди соотечественников. И здесь напрашивается параллель с современной, сравнительно малочисленной, негритянской буржуазией США.

Особо следует отметить прослойку ирландской интеллигенции. В США все время, особенно после восстания 1848 г., прибывали ирландские революционеры и политические изгнанники. Многие из них выпускали в Америке ирландские газеты. Конечно, далеко не все ирландские интеллигенты были революционерами. Весьма многочисленны были католические священники. Зачастую они специально посылались из Ирландии в ирландско-американские приходы.

Кризисы, забастовки и профсоюзы

Формировавшийся в США ирландский пролетариат оказался в трудных условиях — тяжелая работа, долгий рабочий день, низкая заработная плата, безработица, несмотря на нехватку рабочей силы по стране в целом, постоянно имевшаяся в иммигрантских центрах Востока. В 50-е годы к этому прибавилась дороговизна, вызванная притоком открытого в Калифорнии золота. Промышленные кризисы 1854, 1857, 1860 гг. — а США уже вступили к этому времени в пору циклических кризисов — прежде всего и тяжелее всего отзывались на чернорабочих и безработных. Первые годы гражданской войны также ознаменовались резким хозяйственным спадом. В имевшиеся уже американские профсоюзы, которые объединяли квалифицированных рабочих, часто ремесленников, ирландцы, будучи неквалифицированными рабочими, как правило, попасть не могли. Иногда хозяева использовали их даже как штрейкбрехеров. Так было, например, в 1851 г., когда только что прибывших из Ирландии иммигрантов наняли на одну из текстильных фабрик Массачусетса, где проходила забастовка. Такие средства, как наем штрейкбрехеров одной национальности для подавления стачки рабочих другой национальности стали классическим приемом американской буржуазии, который применялся ею и десятилетия спустя. «А ваша буржуазия,— писал Энгельс Шлютеру в Америку, — умеет еще гораздо лучше, чем австрийское правительство, натравливать одну национальность на другую — евреев, итальянцев, чехов и т.д. на немцев и ирландцев, и каждого из них против всех остальных».

В ряде случаев ирландские рабочие создавали свои профсоюзы и общества взаимопомощи. Известны ирландские союзы портовых грузчиков, рабочих каменоломен и др. В Бостоне был союз докеров-ирландцев, который во время гражданской войны усилился, и ирландские общества взаимопомощи. Возникали ирландские рабочие организации и на строительстве каналов и дорог, но они носили, видимо, примитивный характер и быстро распадались. Рабочие-ирландцы на этих стройках часто поднимались против невыносимых условий труда, иногда бастовали. В тогдашней печати, да и во многих позднейших исторических трудах все эти выступления заодно с пьяными стычками пренебрежительно заносились в рубрику «беспорядков» (riots). Но современные американские исследователи, даже буржуазные, уже допускают предположение, что многие, так называемые, ирландские беспорядки, в действительности, были неорганизованными и безрезультатными стачками».

Прогрессивный историк американского рабочего движения Ф. Фонер пишет об ирландском рабочем движении тех лет: «Так как многие ирландские иммигранты были неквалифицированными, то для них был закрыт доступ в союзы 50-х годов, по составу исключительно ремесленные. Хотя у большинства ирландских рабочих был только незначительный опыт участия в профессиональном движении, все же вековая борьба у себя на родине подготовила их к боям в Америке. Правда, эта деятельность часто носила характер вспышки возмущения против гнета, которая угасала, не оставляя после себя постоянной организации. Но мало рабочих проявляли такую стойкость во время забастовок, как ирландцы, работавшие на каналах и постройке железных дорог».

Характерна одна забастовка, происшедшая в нью-йоркском порту летом 1862 г., в разгар гражданской войны; 2000 грузчиков зерна прекратили работу, требуя, чтобы хозяева отказались от использования подъемных машин. Начались уличные демонстрации. Секретарем бастующих был Патрик О’Халлорач, судя по имени и фамилии, ирландец. К ирландцам же принадлежало, по-видимому, большинство стачечников, о чем свидетельствуют упоминавшиеся в печати фамилии ряда активистов и насмешливая характеристика, данная стачке газетой «Нью-Йорк Дейли Трибюн»: «Это движение — просто движение труда против капитала, ирландских мышц против американской изобретательности». Пренебрежение газеты к «ирландским мышцам», противопоставление их не в меру возвеличенной «американской изобретательности» достаточно типично для американского буржуазного общественного мнения в ту эпоху, как и представление об ирландцах как людях физического только труда. Но требование убрать машины, свидетельствовавшее о классовой отсталости бастовавших грузчиков, вовсе не было специфически ирландским. В нем отразилась незрелость всего американского рабочего движения той поры, когда рабочие нередко видели зло в технических усовершенствованиях, а не в применявшем их капиталистическом строе. Трагедия рабочих, изгоняемых из производства новой техникой, сопровождает всю историю капитализма — от разрушителей машин до автоматизации.

Впрочем, выступая против машин, нью-йоркские грузчики отчетливо представляли себе классовую противоположность своих интересов интересам хозяйским. По сообщению репортера «Нью-Йорк Дейли Трибюн», присутствовавшего на собрании забастовщиков, один из ораторов, обращаясь к стачечникам, заявил, «что капитал намерен подняться и раздавить рабочих — грузчиков зерна. Покорятся ли они этому? (Оглушительные крики «Нет»). Он, — продолжал репортер,— сказал им, что труд — истинный капитал страны, а они действуют против мощной монополии. Он побуждал их упорно продолжать начатое дело».

Хотя хозяева терпели немалые убытки (вывоз зерна из портов Севера принял большие размеры и в известной мере возмещал почти прекратившийся во время гражданской войны вывоз хлопка), забастовка окончилась поражением рабочих.

Союз грузчиков, который организовал забастовку и в который входили, наряду с ирландцами, рабочие других народов, всячески подчеркивал свой интернациональный характер. Нередко рабочие-ирландцы вступали в общие профсоюзы американских рабочих. Так, ирландские шахтеры участвовали в «Обществе американских горняков», первом национальном горняцком союзе, созданном в 1861 г. Одним из организаторов этого союза был ирландец Мартин Берк. В последующие годы шахтерские районы Пенсильвании стали ареной классовых боев, которые благодаря участию больших групп ирландских рабочих имели своеобразный национальный оттенок. В Нью-Йорке ирландские рабочие принимали руководящее участие в союзах портных и прядильщиков. По их почину началась там забастовка портных, к которой затем примкнули портные-немцы. В Массачусеттсе, где ирландских рабочих было очень много, они входили в союзы строителей, обувщиков и стойко держались во время крупнейшей стачки обувщиков в Линне в 1860 г.

В действиях ирландских рабочих, составивших первые массовые пролетарские кадры Америки, находила выражение незрелость американского рабочего движения в середине XIX в. Но и передовые тенденции этого движения, как видно по изложенному, также проявлялись в борьбе ирландских пролетариев.

usa.e-migration.ru

Ассимиляция ирландцев в США

Прибыв в Америку, ирландцы не встречали того препятствия, которое стояло на пути почти всех других иммигрантских групп — их языком был английский. Древний язык Ирландии — гэльский — быстро вытеснялся на ее территории английским (способствовало этому и насильственное введение англичанами своего языка), и к середине XIX в. процесс этот был в основном завершен.

Гэльский язык и движение за его сохранение

В 1822 г. в Ирландии говорило по-гэльски около 2 млн. человек, а через 40 лет — менее 200 тыс. Правда, часть людей, пользовавшихся гэльским языком и, вероятно, принадлежавших к общественным низам, которые были мало затронуты английским образованием, эмигрировала. Например, бедняки из поместья лорда Лэндсдауна, отправлявшиеся в Америку, в большинстве «говорили только на ирландском языке». Эмиграция шла преимущественно из Западной и Южной Ирландии — провинций Коннаут, Манстер и др., самых отсталых в экономическом и культурном отношениях. К. Виттке указывает, что среди многочисленных неграмотных ирландских иммигрантов тысячи людей не знали английского языка вообще. Но такие составляли, по-видимому, незначительное меньшинство.

В 50-х годах среди националистической ирландской интеллигенции в США, как и в самой Ирландии, началось движение за воскрешение гэльского языка. Нью-Йоркская газета «Айриш Америкен» даже стала печатать особый столбец по-гэльски. Движение это развернулось в конце века, но так и осталось интеллигентским, верхушечным. Ирландских масс оно не захватило и в самой Ирландии, тем менее это могло произойти в США. Фактически подавляющее большинство американских ирландцев говорило на том же языке, что и другие обитатели страны, и их отличал от последних в лингвистическом отношении только своеобразный акцент, знаменитый «Irish brogue», подвергавшийся насмешкам и злобным и добродушным.

Таким образом, языковой преграды перед ирландцами в Америке не стояло. Казалось бы, это должно было ускорить их ассимиляцию, даже растворение в окружающей англоязычной среде. Так произошло, например, с англичанами, которые значительными массами вливались в население США и в середине и в конце XIX в., не возбудив нигде «английского вопроса». Между тем, исследователи отмечают большую, чем у других иммигрантских групп, обособленность ирландцев в культурном и бытовом отношениях. В Бостоне, например, который, как указывалось выше, был крупнейшим ирландским центром, смешанные браки встречались в ирландской среде реже, чем в других этнических группах, не исключая даже негров. Разумеется, во втором поколении это обособление, как и у других иммигрантских групп, в значительной мере теряло силу, но для поколения массовой ирландской иммиграции середины XIX в. оно было весьма существенно. Чем же объяснить его?

Сплоченность ирландской национальной группы вызывалась рядом причин, из которых важнейшей представляется специфическая связь с родиной, определявшаяся тем, что родина эта подвергалась национальному угнетению, политическому, экономическому и религиозному, что там непрерывно шла борьба против этого угнетения, тем, наконец, что постоянные связи с Ирландией, непрерывный поток новых переселенцев оттуда поддерживали неугасающий интерес к ее борьбе и практическое участие в ней. «Вы знаете, — докладывал нью-йоркский католический архиепископ Хьюз римской курии в 1858 г., — как нежна привязанность, которую хранят ирландцы к родной земле, и привязанность эта становится, как будто бы, тем сильнее, чем дальше они от ее берегов и чем дольше отсутствуют».

Ирландская культура и театр в Америке

Тоску по родине знали и другие иммигрантские группы, и у них слагали песни о родной земле, но особой яркости достигло народное творчество подобного рода у ирландцев. Вот один пример — фольклорное стихотворение в обработке американо-ирландского литератора, пишущего под псевдонимом Джерри Джингль.

Песни в гаком духе и патриотические ирландские песни получили широкое распространение среди американского населения вообще, наряду с ирландскими любовными песнями и танцами (особенно джигой), которые были чрезвычайно популярны в США.

В ирландских пьесах, которые игрались на американской сцене (а их было немало, и они пользовались успехом), действие происходило в Ирландии, обычными же персонажами бывали девушка и ирландский бунтарь, против которых действовали жестокий лэндлорд и полицейский осведомитель. При этом патриотический сюжет и мелодраматические ситуации сочетались с песенками, танцами и грубоватыми шутками. В этом театре завоевал славу популярнейший актер-ирландец Барни Вильямс.

С 50-х годов действие ирландских пьес уже стало переноситься в Америку. В пьесе из времен войны за независимость «Ирландец-Янки», где главную роль играл Барни Вильямс, провозглашался и американский и ирладский патриотизм. В число персонажей подобных пьес вводились американцы-янки, которые противопоставлялись ирландцам, причем характерные черты тех и других утрировались: ирландцы фигурировали в отрепьях и зачастую дрались.

Все это свидетельствовало не только о приспособлении иммигрантов к американской жизни, но и о приспособлении театра к не слишком утонченным вкусам американской публики.

Этими и другими путями культура ирландской национальной группы, как принесенная из Ирландии, так и развитая в Америке, да и самые традиции ирландской революционной борьбы, пронизывавшие всю жизнь ирландцев в Америке, оказывали влияние на культуру американской нации и видоизменяли ее.

Финансы ирландской диаспоры

Приехав в Америку, ирландцы продолжали прежнюю борьбу с гнетом и нищетой в Ирландии. Прежде всего они посылали родственникам деньги — чаще всего, чтобы помочь им переселиться в Америку, но также на уплату аренды, на хозяйственные расходы, на погашение долга лавочнику и т. д. Таким способом в Ирландию притекали из США огромные суммы — в первой половине 50-х годов они составляли от 1 до 2 млн. ф. ст. в год.

В 1850 г. в Нью-Йорке образовался для пересылки этих денег особый «Эмигрантский промышленный сберегательный банк», которым управляли финансисты-ирландцы. Он и подобные ему организации извлекали немалый доход из платежей за отправку денег в Ирландию. На ней же наживались и посредством жульнических махинаций. О том, насколько они были распространены, свидетельствует объявление, помещенное «Ирландским эмигрантским обществом» «в Нью-Йорк Дейли Трибюн» в 1854 г., когда ирландские денежные переводы достигли наивысшей для того периода суммы. Ссылаясь на многочисленные злоупотребления с пересылкой денег в Ирландию, общество извещало, что берет это дело на себя, притом за недорогую цену.

Некоторые буржуазные авторы пытаются нищету американских ирландцев объяснить пересылкой ими на родину больших сумм. Согласиться с этой точкой зрения нельзя, бедность ирландцев, как отмечено выше, вызывалась гораздо более глубокими причинами, и непозволительно обвинять в ней самих ирландцев. Однако заработки ирландских землекопов и служанок были невелики и систематически выделять из них денежные суммы было трудно. Денежная зарплата служанок составляла в 40-х годах от 6 до 10 долларов в месяц. В 1852 г. «Нью-Йорк Дейли Трибюн» сообщала, что питтебургские служанки за 6 месяцев послали в Ирландию 35 тыс. долл., а ирландцы Сент-Луиса за год — 140 тыс. долл. Деньги пересылались преимущественно небольшими суммами, исходили главным образом от чернорабочих и служанок, больше всего от последних, и попадали в семьи ирландских бедняков и батраков на родине. При этом самыми усердными оказались вновь прибывшие иммигранты. Большая часть денег посылалась к рождеству и пасхе. В Ирландии различали «американские деньги», которые оставались в Ирландии и на которые продержалась не одна крестьянская семья на западе и юге острова, и «деньги на проезд» родственника в Америку. Прибыв на место, новый иммигрант обычно отрабатывал «проездные деньги», или посылал их в Ирландию на переезд в США следующего члена семьи. Такова была характерная для ирландской национальной группы механика эмиграции.

Различные ирландские организации устраивали в США сборы денег в пользу Ирландии. Так, например, в 1862 г., в разгар гражданской войны, особое нью-йоркское общество, во главе с Торманом собирало деньги для обнищавших крестьян Запада и Юга Ирландии. На собрании этого общества Торман заявил, что значительная часть посланных средств собрана у «служанок и трудящихся классов». Собирались деньги для действовавших в Ирландии политических, преимущественно национально-освободительных, организаций.

Интенсивность связи ирландских иммигрантов с Родиной может в некоторой степени быть измерена объективным показателем — письмом. В 50 — 60-х годах из США в Ирландию ежегодно посылалось почти 2 млн. писем. В 1854 г. каждая вторая ирландская семья получила письмо из Америки. Если учесть, что от трети до половины населения Ирландии того времени не знало грамоты, что вряд ли уровень грамотности американских ирландцев был намного выше, что всего их было 1,6 млн. человек; если учесть также медленность сообщения между Америкой и Европой, то нельзя не признать, что связь была чрезвычайно тесной. Так называемые «американские письма» явились важным элементом в механике эмиграционного процесса.

Общества и организации ирландских иммигрантов

Среди ирландских иммигрантов существовали разные общества и организации. О профсоюзах ирландских рабочих говорилось уже выше, и можно было бы назвать еще целый ряд их. Были общества взаимопомощи. Так, в Гарлеме существовало ирландское общество взаимопомощи на случай болезней и похорон. Диккенс описывает особую колонну ирландского общества трезвости и, которую он видел на параде обществ трезвости в Цинциннати. В этой колонне демонстранты шли с зелеными шарфами, арфой и портретом отца Мэтью. Было много ирландских военных отрядов, которые часто входили в состав ополчения (милиции) отдельных штатов. Правда, это не было особенностью ирландцев — вооруженные отряды имелись и у других национальных групп иммигрантов, да и вообще в накаленной обстановке кануна гражданской войны таких отрядов появилось очень много, но ирландцы особенно охотно вступали в них, имея в виду не только и не столько деятельность в США, сколько вооруженную борьбу за освобождение Ирландии. На одном ирландском митинге оратор высказался «за организацию ирландцев в Америке в военную силу, которая могла бы помериться с британской силой, когда наступит возможность».

В 1854 г. «Ирландская гражданская ассоциация» выставила, по словам корреспондента «Нью-Йорк Дейли Трибюн», в качестве одной из своих целей «приобретение военных знаний и опыта, так чтобы, если представится удобный случай…, они могли использовать свою силу против старого врага — Англии, — либо ради Соединенных Штатов, либо ради освобождения Ирландии».

Особую роль играли ирландские национальные организации, ставившие своей основной целью освобождение родины. К ним можно причислить, например, «Гибернийский орден», возникший в 1851 г. а также «Общество помощи ирландским эмигрантам», созданное в 1855 г. и, в действительности, имевшее целью освобождение Ирландии.

В 1852 г. объединились на американской земле в одну организацию участники ирландского восстания 1848 г. Тремя годами позже в Нью-Йорке было созвано «Национальное совещание» ирландцев, на котором бурно обсуждались планы вторжения в Ирландию из Америки. В 1853 г. образовалось «Общество памятника Эмметту», ирландскому революционеру, казненному в 1802 г. Под постройкой памятника понималось, в соответствии с последней волей Эмметта, освобождение Ирландии. Революционные настроения — в смысле антианглийской революции в Ирландии — были широко распространены среди ирландских иммигрантов.

Американские ирландцы бережно хранили и культивировали традиции ирландской освободительной борьбы. Среди них, например, бытовала песня «Кто боится говорить о 98 годе?», (посвященная разразившемуся в Ирландии в 1798 г. восстанию. О том же восстании напоминала вывеска на трактире: «Дом 98 года». Конечно, гораздо свежее были воспоминания о недавнем восстании 1848 г., немало участников которого теми или иными путями попало в США. В Америке устраивались митинги, велась кампания за освобождение заключенных в английских тюрьмах деятелей этого восстания. С соответствующими просьбами ирландские организации обращались и к американскому правительству. Ирландским революционерам, вырвавшимся из рук англичан, был обеспечен в США теплый прием. Кроме, само собой разумеется, ирландцев, их как борцов за освобождение приветствовали передовые слои американского общества, находившиеся к тому же под свежим впечатлением европейской революции 1848 г. Ирландцев приветствовали тем горячее, что в широких массах американского народа была сильна укоренившаяся с XVIII в. и постоянно пробуждавшаяся вновь вражда к Англии.

Когда в 1852 г. в США прибыл, бежав из австралийской ссылки, видный деятель восстания 1848 г. Мигер, ему устроили восторженную встречу. Его наперебой приглашали к себе ирландские общества и муниципалитеты разных городов. Он принимал парад ирландских вооруженных отрядов. В его честь устраивали банкеты, а на публичных лекциях, которые он стал читать, отбоя не было от слушателей. Приветствовали Мигера и ирландские рабочие организации, например, союз портных, и представители рабочей организации «Индустриальный конгресс».

Девять лет спустя в Нью-Йорке произошли огромные демонстрации в связи с перевозкой в Дублин праха ирландского изгнанника Мак Мануса, умершего в Америке. А когда гроб прибыл в Ирландию, там начались колоссальные похоронные демонстрации, организованные фениями.

Ирландское республиканское братство

Фенианское движение («Ирландское революционное братство» или «Ирландское республиканское братство») возникло в конце 50-х годов в США, а затем уже в Ирландии. Эта организация, ставившая своей целью создание в Ирландии демократической республики путем вооруженной борьбы, была, бесспорно, крупнейшей и значительнейшей организацией американских ирландцев. От прежних ирландских национальных организаций она отличалась прежде всего своими социалистическими тенденциями. Большую часть американских фениев (а их во время гражданской войны в США было 15—20 тыс. человек ) составляли рабочие и низшие слои трудящихся: приказчики, батраки, прислуга. Но руководили организацией прежние «люди 1848 года», и движение в целом носило мелкобуржуазный характер.

Вся деятельность фениев была нацелена на подготовку вооруженного восстания в Ирландии. Для этого с членов братства собирались взносы (1 долл, вступительного взноса, т.е. обычный дневной заработок американского рабочего, 50 центов ежемесячно, а позже взнос был увеличен еще на 5 долл, в год). Кроме денег, в Ирландию посылались оружие и литература. В течение нескольких лет фенианские газеты выходили только в Америке. Одно время руководящие органы американских фениев даже конституировались как эмигрантское правительство Ирландской республики и выпускали от ее имени ассигнации. Особую активность проявили фении во время гражданской войны в США. Они поощряли участие в ней ирландских масс, чтобы обучить военному делу кадры будущих участников ирландского восстания. «Сотни тысяч ирландских солдат и офицеров, принявших участие в этой войне, — писал Энгельс, — делали это с задней мыслью подготовить армию для освобождения Ирландии». Фении набирали членов своей организации среди ирландских солдат, и половина фенианских организаций находилась в армии. Даже на территории Ирландии вербовались с участием фениев солдаты в армию Севера. Американское правительство прямо или косвенно поощряло эту деятельность фениев, так как она увеличивала его военный потенциал и привлекала сплоченное ирландское население на защиту дела Севера. Кроме того, некоторые правительственные деятели имели на фениев свои виды, о чем речь пойдет ниже.

Примкнувший к фениям Мигер, который командовал ирландской бригадой и стал самым популярным ирландским генералом гражданской войны, публично заявил в июле 1862 г., что ирландский солдат, что бы с ним ни происходило, всегда думает только об Ирландии. Тем же духом проникнута песня ирландских солдат, сложенная во время гражданской войны.

Оружие, оставшееся после гражданской войны у ее ирландских участников, было также использовано для борьбы за освобождение Ирландии. В частности, оно нашло себе применение при попытках фениев вторгнуться в Канаду — английское владение — в 1866 и 1870 гг.

Некоторые американские авторы полагают, что преданность американских ирландцев покинутой родине и активное участие в ее борьбе помешала им развить свою национальную культуру в США, создать «айришизм». Однако эта точка зрения представляется противоречащей исторической действительности. Именно действенная и интенсивная связь с Родиной позволяла американским ирландцам в течение долгого времени сохранять национальную культуру и традиции, развивать их в новой обстановке. Не будь ее, они при отсутствии языкового барьера в гораздо меньшей степени оставались бы ирландцами. После первой мировой войны и образования на территории Ирландии самостоятельного ирландского государства связи американских ирландцев с родиной значительно ослабели, а ирландские общества в США стали терять свой национальный характер и вырождаться в католические организации реакционного толка.

То же преобладание идеи освобождения Ирландии во всей духовной жизни американских ирландцев затрудняло размежевание классовых сил в их среде и притупляло классовую борьбу. Видимость национального единства в борьбе за свержение английского ига не позволяла трудовым массам ирландских иммигрантов — а они составляли подавляющее большинство ирландского населения Америки — освободиться от влияния ирландских буржуа, адвокатов и священников. Этим в значительной мере тормозился рост классового сознания ирландских рабочих и классовой их солидарности с американскими рабочими других национальностей. К 50 — 60-м годам прошлого века можно в большой степени отнести характеристику, данную ирландскому движению в США секретарем компартии Ирландии С. Мэрри: «Слабость заключалась в том, что как на Родине, так и в США борьбой ирландцев руководили адвокаты, профессора и дельцы из ирландской буржуазии, а не революционные рабочие, их деревенские союзники и фермеры».

Проекты ирландского государства на территории США

При ориентации на освобождение Ирландии в среде ирландских иммигрантов неоднократно возникали, однако, проекты сосредоточить американских ирландцев в одном географическом районе с тем, чтобы (эта идея сквозила более или менее открыто) создать там ирландскую государственность. Еще в 1818 г. такой проект натолкнулся на отказ конгресса США. Это был принципиальный отказ, повторенный затем по адресу немецких иммигрантов, когда подобный проект был представлен с их стороны. Такая политика исключала создание законом национальных территорий в США и стремилась предотвратить превращение США в многонациональное государство. Она ускоряла ассимиляцию иммигрантского населения коренным. Можно согласиться с замечанием историка иммиграции М. Л. Хансена по поводу постановления, принятого в 1818 г.: «Вероятно, ни одно решение в истории американской иммиграционной политики не имеет более глубокого значения».

Впрочем, среди иммигрантов проекты указанного рода возникали снова и снова. В 1850 г., например, в разгар «голодной эмиграции» из Ирландии, «Нью-Йорк Дейли Трибюн» сообщила, что католический священник Маллен купил в Айове 25 000 акров, на которых намерен поселить ирландских эмигрантов. Самый же известный проект связан с «Конференцией помощи иммигрантам», созванной в 1856 г. в Буффало. Конференция должна была, по замыслу ее организаторов, положить начало организованному переселению ирландцев из городов Востока на земли Запада и созданию ирландского сельскохозяйственного района. Предполагалось покупать землю через акционерное общество, на что думали получить средства от богатых ирландцев, и продавать эту землю в рассрочку беднякам. С течением времени в новом районе должно было возникнуть ирландское государство под влиянием католической церкви. Конференция, на которой присутствовало 95 делегатов, в том числе 43 из Канады, была организована католическим духовенством Айовы и левокатолическими кругами Востока.

Этот проект, и без того трудно осуществимый, сразу же встретил решительное сопротивление католической иерархии на Востоке во главе с весьма влиятельным архиепископом нью-йоркским Хьюзом. Хьюз писал, что ирландцы не умеют поднимать целину, что на Западе — нездоровый климат, что поселенцы окажутся «вдалеке от церкви, вдалеке от школы, от почтовой конторы, от врача, от соседей». Католические церковники Востока вовсе не желали лишиться своей паствы, столь удобно для них сосредоточенной в доходных домах-трущобах портовых городов атлантического побережья, как не хотела, вероятно, лишаться клиентуры ирландская буржуазия этих городов. Резкость атаки клерикалов усугублялась враждой католической иерархии к либеральным католикам — организаторам конференции в Буффало.

Спустя два года одна из нью-йоркских ирландских газет напечатала предложение купить — опять же па деньги восточного акционерского общества — один из штатов Мексики и создать там независимую Ирландскую республику. А во время гражданской войны, в 1863 г., правительство получило из ирландских кругов предложение образовать на Западе «Новую Ирландию» и назначить ее губернатором генерала-ирландца Мигера. Когда в 1865 г. Мигер (по всей вероятности, независимо от упомянутого предложения) был назначен секретарем территории Монтана, он заявил, что намерен заселить Монтану ирландцами и привезти туда католических священников.

Все эти проекты мало к чему привели, и заметную роль в этом сыграло сопротивление католической церкви, весьма влиятельной среди ирландского населения США.

usa.e-migration.ru

Ирландская иммигрантская группа в США

В американском опыте трех характерных иммигрантских групп последней трети XIX в. можно было заметить существенные общие закономерности, однако каждая из них обладала бесспорным своеобразием. Попытаемся наметить вкратце особые черты еще нескольких характерных в типологическом отношении этнических групп этого периода. Прежде всего ирландцы, почти единственная англоязычная иммигрантская группа. Подобно немцам, это была старая группа, решающий период иммиграции которой пришелся на середину XIX в. Выработавшийся в то время стереотип ирландцев послужил основой для стереотипов позднейших иммигрантских национальностей в еще большей мере, чем сами ирландские иммигранты явились прототипом позднейших иммигрантских групп. Вот как изложил некоторые черты этого стереотипа русский публицист Николай Славинский, живший в Америке в начале 70-х годов XIX в.: «Опасный класс нью-йоркского населения состоит преимущественно из эмигрантов Ирландии. Многие из ирландцев и других наций являются в Нью-Йорк уже готовыми на разные преступления». «Ирландцы очень медленно приобретают имущественную независимость вследствие своей расточительности и страсти к горячим напиткам».

Подъем ирландцев по социальной лестнице

В конце XIX в. многие члены ирландско-американской группы — особенно ее второго поколения — выбились в мастера, приказчики, подрядчики, даже предприниматели, хотя при этом большая часть группы, не занимая уже, как прежде, самой низшей ступени общества, продолжала принадлежать к рабочему населению.

В массачусетсском текстильном центре Лоуренсе материальное положение и общественный престиж ирландцев к 80-м годам XIX в. значительно повысились. В Милуоки ирландцы к началу XX в. заняли место среди мастеров, а подчас и владельцев предприятий. Ценой больших усилий сыновьям ирландских иммигрантов удавалось приобрести техническую квалификацию, а то и перейти в разряд служащих («белых воротничков»). Так, отец Элизабет Флинн, видной деятельницы компартии США, который был американским ирландцем второго поколения, рабочим каменоломни, приобрел инженерное образование и в дальнейшем работал инженером-строителем и картографом. Относительно чаще стремление ирландцев, особенно иммигрантов первого поколения, «преуспеть» выливалось в приобретение жилищ, что показал Ст. Тернстром на примере ирландцев Ньюберипорта. Посредством всех таких способов образовался многолюдный слой «ирландцев с тюлевыми занавесками» (само это выражение воз¬никло приблизительно в 90-х годах), которых отличали от «ирландцев из лачуг». На этом фоне выделилась немногочисленная, но уже заметная крупная буржуазия ирландского происхождения.

Англоязычие ирландцев, не избавившее их от дискриминации, ни от изолированности, помогло многим из них, однако, отыскать свои «пути наверх» — в адвокаты, журналисты, чиновники, судьи. Характерной ирландской профессией стала к этому времени политическая деятельность, главным образом в муниципальном масштабе. В руках ирландцев нередко оказывались «машины», заправлявшие городами и связанные с демократической партией. Самой известной из таких «машин» был нью-йоркский Таммани-холл, история которого изобиловала политическими и финансовыми аферами и избирательными скандалами еще в большей степени, чем история других «машин», и который имел ярко выраженный ирландский колорит. Однако и в Чикаго 90-х годов, как писала Энгельсу Флоренс Келли, «ирландцы-католики правят городом в интересах католической церкви и своих карманов». В Милуоки того же периода ирландцы делили политическую власть в городе с американскими старожилами. Политические боссы малого и большого калибра, преимущественно в городах, часто оказывались ирландцами. Одним из последствий этого было обилие ирландцев на муниципальных должностях снизу доверху, особенно в полиции. Причем в этот период в отличие от середины XIX в. они уже занимали там и руководящие посты. Так, с конца 80-х годов почти все начальники нью-йоркской полиции были ирландского происхождения. В ряде восточных городов (например, в Бостоне) мэрами стали избирать ирландцев, обычно из преуспевающих бизнесменов. Ирландская группа стала политической силой, и не только как совокупность избирателей. Вместе с отмеченным выше экономическим ее продвижением это обстоятельство создавало условия для изменения прежнего ирландского стереотипа в пору массового притока новичков-иммигрантов из Восточной и Южной Европы, которым наряду с черной работой и жилищами в трущобах пришлось перенять у ирландцев и роль козла отпущения. Теперь стало принято выискивать у ирландцев (как и у немцев) положительные черты — приспособляемость, общественную жилку и т. д. Даже пьянство, в котором их прежде так обвиняли, приобретало привлекательность. Дошло до того, что известный идеолог американского империализма Г. К. Лодж, внося в сенат в 1896 г. билль об ограничении иммиграции, отозвался об ирландцах снисходительно. Они, говорил он, «почти тысячу лет тесно связаны с англоязычным народом. Они говорят на том же языке… до некоторой степени перемешались с нами».

Рабочее большинство ирландской группы иммигрантов

При бесспорном социальном продвижении ирландской группы она, как уже отмечалось выше, в значительной мере оставалась группой рабочей. Дети ирландских иммигрантов, как показано Тернстромом и его «новой городской школой», имели меньшие возможности для продвижения, чем дети американских старожилов, а также англичан и немцев. Новые иммигранты из Ирландии обычно пополняли ряды неимущих. 90% ирландских иммигрантов (первого поколения) в Бостоне принадлежало к неквалифицированным рабочим. В Сан-Франциско начала 70-х годов, отмечается в статистических материалах местной секции I Интернационала, — «простые рабочие в городе, землекопы.. Большей частью они работают постоянно… Почти все принадлежат к ирландскому элементу и не терпят в своей среде других. Они работают тяжело, живут бедно…». 95% нью-йоркских портовых грузчиков составляли в 1880 г. ирландцы.

Ирландские рабочие выделили из своей среды немало деятелей и участников пролетарского движения Америки. Виттке недаром отметил, что после гражданской войны в США выработался тип боевого ирландского рабочего лидера. Представляется верным в своей основе замечание, сделанное Зигфридом Мейером в письме Марксу 4 мая 1870 г.: «Только ирландец чувствует себя здесь пролетарием совершенно независимо от того, зарабатывает он 15 или 22 доллара в неделю». Действительно, в средние десятилетия прошлого века именно ирландские рабочие образовали массовые наследственные кадры пролетариата индустриализирующейся Америки. В конце века эти кадры пополнились людьми из многих других народов.

«Почти во всех союзах ирландцы играют большую роль», — сообщал 3. Мейер в том же письме и отмечал, в частности: «особенно у Рыцарей Криснииа (тайная организация фабричных обувщиков) к ним принадлежат почти все…». Американские организации I Интернационала уделяли деятельности среди ирландских рабочих большое внимание. «Мы направляем серьезные усилия к обретению опоры среди наших ирландских братьев», — писал от имени Северо-Американского центрального комитета Интернационала Ф. Зорге Генсовету в Лондон в феврале 1871 г. В марте он сообщал по тому же адресу о создании ирландской секции Интернационала. Через два года в конфиденциальном циркуляре Генсовета (переместившегося к тому времени в Америку) за подписью Ф. Зорге говорилось о «возобновлении усилий для завоевания ирландских рабочих». Что это было нелегким делом, показывает письмо к Марксу от Вольте (февраль 1874 г.), который сообщал, что эмигрировавший из Англии ирландско-американский рабочий лидер Дж. П. Макдоннел начинает организовывать ирландцев по принципам Интернационала — «но, — добавляет Вольте, — без названия по той простой причине, что название «Интернационал» однозначно у здешних ирландцев с коммунистами, петролерами, атеистами, сторонниками свободной любви и прочими чудовищами». Такие настроения ирландских трудящихся отразили, видимо, власть над ними католической церкви, а в более общем плане — влияние буржуазной пропаганды, порожденной страхом перед Парижской Коммуной. Об организованном им обществе сам Макдоннел писал Энгельсу св 1875 г. из Бруклина: «Я организовал лучших ирландских рабочих в этом городе по нашим принципам и ввел в их среду самых наших разумных немцев… наша организация называется Объединенные рабочие Америки». Через год он же сообщил Энгельсу, что организация «делает большие успехи среди ирландцев. Мы получаем, — продолжал он, — большую нравственную помощь от людей, подобных Зорге…». В ирландских секциях Интернационала часто участвовали фении. Фенианским лидером был и Макдоннел. Живой портрет американо-ирландского рабочего деятеля дает Энгельс в письме, посланном им Фридриху Зорге во время путешествия по Америке в 1888 г.: «Мой племянник Вилли Бёрнс — прекрасный парень, смышленый, энергичный, все силы отдает нашему движению. Ему недурно живется, он работает на железной дороге Бостон — Провиденс (теперь — Старая Колония), получает 12 фунтов в неделю; у него премилая жена (он привез ее из Манчестера) и трое детей. Он ни за что не поехал бы обратно в Англию, это вполне подходящий человек для такой страны, как Америка».

Ирландские рабочие играли большую роль в крупнейшей всеамериканской рабочей организации — Ордене рыцарей труда, которая имела даже особые ирландские секции. Элизабет Г. Флинн упоминает о своих дядьях: «Джим и Мартин стали водопроводчиками, Джон — кожевником, а Майк — металлистом. Все они были членами тогда еще тайного Ордена рыцарей труда». Активно — на всех уровнях — участвовали ирландцы и в возникшей в 80-х годах Американской федерации труда, однако некоторые националистически настроенные ирландско-американские авторы преувеличивают это их участие и вообще их роль для американского рабочего движения.

Горячий интерес к борьбе за освобождение Ирландии продолжал оставаться характерным для ирландско-американской группы и в рассматриваемый период. Вспоминая свое детство, Элизабет Г. Флинн писала: «Сознание того, что мы являемся ирландцами, развивалось у нас еще с детских лет, когда мы слышали заунывные песни и волнующие рассказы о подвигах ирландского народа. Он боролся за освобождение своей родной земли от чужеземных лендлордов, за право говорить на своем родном гэльском языке и исповедовать свою религию, учиться в своих собственных школах, быть независимым и иметь самоуправление. С молоком матери впитали мы горячую ненависть к британскому владычеству. До самой своей смерти мой отец, а умер он, когда ему было за восемьдесят, ни разу не сказал «Англия», не добавив при этом: «Будь она проклята!». Мне еще не исполнилось и десяти лет, а я уже знала имена знаменитых героев — Роберта Эммета, Уолфа Тона, Майкла Девитта, Парнелла и О’Донована Росса».

Упоминавшийся уже Макдоннел опубликовал в газете «Нью-Йорк геральд» полную возмущения статью о невзгодах палубных пассажиров, которые сам он наблюдал во время океанского переезда в Америку. «Как ирландец, — писал Макдоннел, — я особенно интересуюсь этим вопросом, так как не могу забыть, что многие мои соотечественники — мужчины и женщины Ирландии — загублены, некоторые телесно и слишком многие душевно, при переезде через Атлантику. Однако, — добавлял Макдоннел, — я более, чем ирландец, я космополит, сердце мое сочувствует моим братьям из Германии, Франции, Италии и других стран..».

Ирландский патриотизм и его проявления

Американские ирландцы отмечали уличными шествиями ирландские национальные праздники вроде дня св. Патрика, систематически протестовали против ежегодных процессий, устраиваемых оранжистами, воинствующими протестантами из Ирландии, в день 12 июля. В начале 70-х годов XIX в. в Нью-Йорке происходили по этим дням форменные бои. В 1870 г. Славинский наблюдал там «серьезное столкновение ирландских католиков с ирландскими протестантами во время процессии последних». Ф. Зорге сообщал 6 августа 1871 г. Генсовету I Интернационала: «В Нью-Йорке произошел 12 июля ужасный бунт во время шествия оранжистов, более двухсот человек убито и ранено…».

Фенианское движение было в тот период очень сильно среди американских ирландцев. В Лоуренсе, например, большинство ирландского населения принадлежало к фениям. Позже большую поддержку, особенно в демократических кругах США, получила ирландская «Земельная лига» и другие национально-освободительные организации, причем поддержка эта оказывалась не только ирландцами. Так, 30 января 1882 г. в Нью-Йорке происходил рабочий митинг в поддержку Земельной лиги, целью которого было, собственно говоря, выражение симпатии к американским ирландцам. На митинге было принято соответствующее «Воззвание американских рабочих».

Как и в предшествующий период, интересы ирландского освободительного движения определяли в основном подход ирландского населения Америки к международным вопросам. Внимательный (но враждебный ирландцам) современник записал в своем дневнике после начала франко-прусской войны: «Нью-йоркские фении с важным видом выступают на стороне Франции… Вполне естественно. Франция — наследственная соперница Англии…». В конце века многие ирландские общества участвовали в движении против империалистической политики США, побуждаемые тем, что империализм ассоциировался с Англией.

На протяжении десятилетий наблюдатели отмечали, что американские ирландцы проявляют больший ирландский патриотизм и национализм, чем жители Ирландии. В действительности, как замечает современный исследователь вопроса Т. Браун, такой накал ирландского национализма был направлен более на американские проблемы ирландской группы, чем на ее «старую родину» в Европе. Несчастья и борьба «изумрудного острова», активное содействие американских ирландцев этой борьбе способствовали их психологическому самоутверждению, служили некоторой компенсацией за приниженное социальное положение в Америке, возвышали в глазах окружающего общества, наконец, скрепляли ирландско-американскую группу. В связи со всем этим в борьбе за национальное освобождение Ирландии и (в соответствующих организациях США активно действовали представители второго поколения американских ирландцев, поколения, уже созревшего в последние десятилетия XIX в.

Одной из разновидностей националистического движения среди американских ирландцев было так называемое филокельтское течение, распространенное в США в 70-х годах. Оно проповедовало расовое родство всех кельтов и их духоное превосходство над англосаксами. Характерно, что в соответствии с принятыми в американском обществе ценностями кельты выставлялись провозвестниками демократии и защитниками, в частности, американской Декларации независимости от англосаксонских покушений.

Мифология других национальных меньшинств Америки содержала сходные с кельтским мифом элементы — восхваление заслуг своей этнической группы, действительных и мнимых, превознесение вклада этой группы в строительство идеализированного американского общества и т. д. Ирландско-американский национализм, превосходивший по интенсивности и экспрессивности соответствующие течения большинства иммигрантских групп, являлся, вероятно, образцом для многих из них и во всяком случае характерен для всех сочетанием внешней устремленности к прежней родине и внутренней, иногда скрытой ориентации на обусловившую его американскую жизнь.

Деятельность ирландцев в католической церкви

Важным и специфичным полем деятельности американских ирландцев была католическая церковь. Она существовала в Америке и прежде, но ирландские иммигранты XIX в. составили ее первую массовую паству, а духовенство, вышедшее из их среды, сформировало ее как иммигрантскую церковь. Руководство Американской католической церковью на ряд десятилетий осталось в руках ирландского священства. Англоязычные пастыри этой быстро американизировавшейся церкви оказывали большое, хотя, как мы видели, и не однозначное влияние па позднейших иммигрантов, большинство которых было католиками.

Если в церкви священник из ирландцев олицетворял для польского, итальянского, хорватского и т. д. иммигранта Америку, то на предприятиях мастера и опытные рабочие-ирландцы нередко являлись в глазах иммигрантов-новичков американцами, у которых можно было приобщиться к тайнам новой работы и новой жизни. Такую роль посредников, связывавших новых иммигрантов с Америкой, играли и немцы, но ирландцы лучше владели английским языком. Многочисленные ирландские активисты профсоюзов и других рабочих организаций также приобщали рабочих из новых иммигрантских групп к американскому рабочему движению. Владение английским языком и здесь было преимуществом. Дж. П. Макдоннел писал Энгельсу из Бруклина в 1875 г.: «С тех пор как я приехал сюда, я сделал свое дело в рабочем движении как следует быть, и могу с радостью сказать, что пользуюсь большим уважением со стороны трудящихся всех национальностей».

Культурное влияние американских ирландцев на окружающее общество стало к XX в. прочным и ощутимым. Правда, комические ирландские персонажи, увеселявшие американскую публику, стали уже к этому времени сходить с театральных подмостков, ирландские организации даже вели против них кампанию, однако ирландское влияние прочно утвердилось на американской сцене. В общеамериканский фольклор вошли ирландские фигуры, например комическая пара Пат и Майк, знаменитый боксер Джон Салливен, ставший легендарным героем, и др. По мнению ряда наблюдателей, ирландские речевые навыки, в частности цветистый ораторский стиль, и некоторые психологические черты — общительность, пыл, юмор — проникли в обиход американского населения, а ирландский темперамент смягчил пуританскую суровость американского быта.

«Если бы у нас ирландцы с такой же хвастливою гордостью относились к английским учреждениям, с какою ирландцы по ту сторону океана относятся к американским учреждениям, как охотно извинили бы мы им смешную сторону этой гордости, ради того только, что она в них существует», — вздыхал английский путешественник Мэкри, посетивший США в 70-х годах XIX в. Американский патриотизм являлся весьма культивируемой и афишируемой чертой ирландской группы. Иммигрантов из позднейших этнических меньшинств члены этой группы называли иностранцами, себя же — в противоположность им — американцами, но продолжали в то же время считать себя ирландцами. В XX в. ирландское происхождение уже не считалось недостатком, иногда рассматривалось как преимущество. Этническое самосознание американских ирландцев, результат двух-трех поколений ассимиляции, несло в себе черты, характерные и для других иммигрантских групп.

usa.e-migration.ru

Быт ирландской диаспоры

Для быта ирландских трудящихся масс характерно положение их в Бостоне. В 1850 г. в Бостоне жило 35 тыс. ирландцев (население города составляло в то время 137 тыс. человек). В 1855 г. их было уже 50 тыс. В Бостоне кончались английские пароходные линии, поэтому туда попадали многие эмигранты из Ирландии. Кроме того, из-за близости города к Канаде, в Бостон переправлялись многие английские эмигранты, плывшие до Канады, в первую очередь, те же ирландцы. Большей частью это были бедняки ш южной и западной Ирландии.

Бурный приток иммигрантов и перенаселение в Бостоне

Бурный приток иммигрантов вызвал в Бостоне 50-х годов перенаселение. Конечно, в наихудших жилищных условиях оказались ирландские бедняки. Они селились не на окраинах, где обычно жила беднота других городов, а напротив, в центре, в деловой части города. На окраины же, в новые дома переселялись старожилы из более обеспеченных слоев. Как видно, это был прообраз расселения в современных американских городах. Для ирландцев предприимчивые хозяева перестраивали старые конторские помещения, склады, магазины. Обычно эти непригодные для жилья помещения разгораживались на максимальное количество клетушек с минимальным количеством удобств, но сдавались, однако, совсем не по дешевой цене. Напротив, квартирная плата за иммигрантские жилища в Бостоне была относительно очень высока, так как между съемщиком и домохозяином действовал целый ряд посредников разных рангов, и каждый из них брал себе мзду. Ограбление иммигрантов начиналось с жилья. О ремонте иммигрантских жилищ домохозяева и их агенты не заботились, и жилища эти довольно быстро разрушались.

Таково было ядро ирландских кварталов в старом Бостоне. Следует заметить, что других национальных кварталов город не имел; впрочем, ирландцы составляли в нем наиболее многочисленную группу иммигрантов. Они жили очень скученно, зачастую в антисанитарных условиях. По данным современных обследований, в одной комнате ютилось по нескольку семей. Теснота была невероятная. Часто не было вентиляции, санузлов. Вода для умывания замерзала. Отбросы вываливались прямо во двор, часто у самых окон подвальных помещений, тоже густо населенных. С наступлением весны и таянием снега нечистоты разлагались, отравляя почву, воздух, воду. Конечно, возникали эпидемические заболевания. Они были особенно широко распространены в ирландских кварталах и уносили там наибольшее количество жертв. Эпидемии эти вызывали тревогу городских властей и буржуазной общественности Бостона, так как представляли опасность и для других кварталов.

Подобные условия были уделом не только бостонских ирландцев. Диккенс, например, описывает увиденную им в штате Нью-Йорк «ирландскую колонию», где его привели в ужас жалкие хижины и грязь.

Среди бостонских ирландцев свирепствовал туберкулез, и смертность от него была выше, чем в других группах жителей города. Это явление было характерно для американских ирландцев вообще, которых туберкулез поражал больше, чем в Ирландии. Высока была у них детская смертность. Исследователи указывают на чрезвычайно высокую общую смертность американских ирландцев, «выше, чем у большинства иммигрантских групп». Но гибель бесчисленных «Пэдди» воспринималась буржуазным общественным мнением как нечто вполне естественное. «И к этому присоединяется еще полное равнодушие общества, развившегося на чисто капиталистической основе, без всякого идиллического феодального фона, к погибающим в борьбе за существование человеческим жизням; их и так много, больше, чем нам нужно», — писал Энгельс, имея в виду судьбу американских иммигрантов.

Много было среди ирландцев в США психических заболеваний, что можно объяснить тяжелыми условиями работы и жизни, неуверенностью в завтрашнем дне, нервным напряжением, вызывавшимся национальной дискриминацией, которой они подвергались.

Нищета и преступность среди ирландцев

В течение всего XIX в. среди ирландцев имелось больше нищих, чем среди других групп населения. Ирландцам, как и другим национальным группам иммигрантов, приписывали повышенную преступность. Такие утверждения получили особое распространение и даже официальную санкцию в конце XIX и начале XX в., когда разгорелась кампания против иммиграции. Они неоднократно опровергались на статистическом материале. В заведомо неточные данные рассматриваемого периода, на которые ссылается, например, К. Виттке, принимающий эту версию, включено огромное количество правонарушений. При этом необходимо учесть, что ирландцев, которые как бедняки и «инородцы», всегда находились на подозрении, задерживали и осуждали чаще, чем других. Сам Виттке пишет: «Вошло в привычку искать ирландца во всяком деле, связанном с нарушением порядка».

Эта «привычка» усугублялась еще тем обстоятельством, что пьянство было одной из бытовых черт ирландцев. В частности, ему способствовали тяжелые условия их жизни, приниженное положение, отсталость. Пивные служили своего рода клубами, где можно было встретиться с такими же рабочими-ирландцами.

Ирландские пивные служили предметом вражды, насмешек, а иногда и преследований со стороны американских протестантов с их привычками и идеологией трезвенничества. Особенно крупные конфликты возникали на почве нарушения обычаев пуританского воскресенья. Здесь борьба велась десятилетиями и в прессе, и в законодательных собраниях, и на публичной трибуне, причем ирландцы объединялись с иммигрантами-немцами, не желавшими отказываться от пива и воскресных увеселений. В 50-х годах возникло трезвенническое движение и среди ирландцев, под эгидой католической церкви, как и многие другие движения. Руководил им священник Мэтью.

Исследователи отмечают крепость семейных связей у ирландских иммигрантов. Семья была опорой их нового и достаточно трудного существования в заокеанской стране. По бостонским данным, среди ирландских девушек было относительно мало проституток, несмотря на низкий материальный уровень жизни ирландок.

Дискриминация ирландцев в США

Место ирландцев в системе общественного разделения труда определяло в основном и отношение к ним американского общества, в которое они вступали. Их использовали, даже считали необходимыми, но смотрели на них свысока. Выше было отмечено, что ирландцев ставили на одну доску с неграми-рабами. Сравнения со свободными неграми они в общественном мнении уже не выдерживали при всей антинегритянской пропаганде, отравлявшей сознание многих американцев на Севере. В Бостоне, например, негры в 50-х годах занимали более высокое общественное положение, чем ирландцы, они считались респектабельнее. Даже в Нью-Йорке, городе, тесно связанном с рабовладельческим Югом, где сильны были подручные плантаторов, а во время гражданской войны происходили негритянские погромы, накануне этой войны хозяева доходных домов предпочитали сдавать квартиры неграм, а не ирландцам и не беднякам-немцам.

Приниженное положение ирландцев, их угнетение пытались оправдать расистскими теориями. «Расовая неполноценность вынуждает их (ирландцев) идти на дно, а вследствие этого мы, все мы, поднимаемся выше, потому что имеются они», — рассуждал писатель-бостонец Э. Хейл.

Так же пытались — еще более ста лет назад — оправдать угнетение негров. Подобными же аргументами пользовались расисты для подведения «научной» основы под униженное положение итальянцев, поляков и др., которые 20—30 годами позже заняли положение ирландцев на общественной лестнице. Хотя человеконенавистнический расизм прошел за это столетие большой путь, угнетение мексиканцев, пуэрториканцев и тех же негров в современных США прикрывают доводами такого же характера.

usa.e-migration.ru


Смотрите также